Как так, он еще не у дел? И Эля тоже как-то спросила, словно мельком, баюкая младшенькую на руках: «Ну что, Герман, за что теперь возьмешься?» Она, его муза, его мучительница, опять жаждала подтверждения того, что он, Герман Чащин, – гений.
Да и продюсеры тоже намекали, что ждут от него новое кино… Сценаристы всеми правдами и неправдами пытались подсунуть Чащину свои сценарии.
И начал режиссер потихоньку включаться в любимый процесс. Продюсеры, на волне успеха от предыдущего кино, завалили его предложениями о создании чего-то подобного – чтобы и комедия, и драма в одном флаконе, и лиричная история любви…
К весне Чащин перелопатил кучу сценариев и не нашел ничего подходящего.
Эх, был бы жив Юрка Пересветов, друг и сценарист… Вот он понимал Чащина, Юрка всегда чувствовал, что хочет от него режиссер. Но Юрки уже второй год как нет…
И теперь только Лиля и Евгений были в состоянии написать то, что могло вдохновить режиссера.
Жека Лазарев, конечно, замечательный лирический драматург, но уж больно он «растекается мыслию по древу». Что хорошо для театра, для кино не подходит. И потом, Евгений мудрил со сценарной записью.
Ведь сценарная запись не просто так придумана, а для удобства съемки. Одна страница текста равна одной минуте экранного времени. С локациями (то бишь местом, где происходит действие) Евгений тоже мудрил.
До смешного доходило… Вот есть такие два термина в сценарной записи – ИНТ (сокращенно – от «интерьер», то есть если действие происходит внутри помещения) и ЭКСТ (экстерьер – снаружи, вне помещения, на улице, по сути). Евгений эти несчастные ИНТ и ЭКСТ умудрялся перепутать!
Лиля же, когда работала с Евгением, брала работу с оформлением на себя, следила за динамикой, не позволяла своему соавтору расслабляться.
"Но Лиля, если брать ее как отдельного сценариста (Чащин и ей предлагал взяться за дело), уж слишком «сериальной» была, часто впадала в штампы.
И только вместе – Лиля и Евгений, влюбленные друг в друга, – были способны создать нечто стоящее.