Кайден целовал нежно, томительно-сладко, словно знакомился, наслаждаясь каждым мгновением, запоминал. Мой вкус, аромат кожи, время, проведенное нами вместе. Трепетное, щемящее прикосновение рассеяло последние сомнения и колебания – я приникла к Фарну, запуталась пальцами в густых волосах, судорожно глотая прохладное, свежее дыхание с привкусом морозного ветра.
Он мгновенно отозвался, как будто только этого и ждал – прижал меня к себе так крепко, что, казалось, сейчас раздавит. Поцелуй с каждым ударом сердца становился все более жгучим и настойчивым, чувственным – на пределе страсти.
Кровь тяжелым, горячим потоком ударила в голову, застучала в висках.
Я тонула, падала в этот бесконечный поцелуй, как в бурлящий водоворот и тоже целовала в ответ. Целовала… Целовала… Выплескивая весь свой страх за Кайдена, что испытывала в эти дни, облегчение, что он наконец очнулся, все свои чувства к нему и нерастраченные эмоции, накопившиеся за годы в чужом мире.
Фарн отстранился первым, и вырвавшийся из его груди короткий хриплый стон, неслышным шелестом осел на моих губах.
– Останови меня, Нари... – Он судорожно сглотнул, и тут же, противореча сам себе, опять сжал меня в объятиях, точно боялся, что нас попытаются немедленно разлучить. – Останови… Я сам не смогу. И… так нельзя.
– Конечно, нельзя, – сбивчивым шепотом согласилась я.
Подняла голову, всматриваясь в темно-зеленые, штормовые глаза, ловя в них свое отражение, и сама потянулась к нему.
– Нари!..
Не обращая внимания на предостерегающий возглас, пробежала поцелуями вдоль скул, к губам и вниз – по напряженной шее, ощущая, как горячая упругая кожа покрывается мурашками. Чуть прикусила неистово пульсирующую жилку и выдохнула во впадинку между ключицам:
– Ни в коем случае нельзя. Просто-таки категорически.
Фарн вздрогнул, как будто его ударило током, и сорвался.
Больше не существовало сдержанного, рассудительного наследника, и его хваленого железного самоконтроля тоже не было – он исчез, осыпался пеплом. Остался лишь мужчина, сгорающий от желания. Словно спали невидимые оковы и вырвалось на свободу неистовый пламя, что бушевало у него внутри, под внешне холодной, невозмутимой оболочкой.
Лед и огонь…
Огонь и лед…
Убийственное, сводящее с ума сочетание.
– Что ты со мной делаешь? – Голос Фарна звучал глухо и сдавленно.