– Вы уверены?
Полина Ильинична молчала – то ли решила, что ее ответа с Маши достаточно, то ли обдумывала новый. Маша шагнула в сторону, невольно вынудив ее повернуться лицом к окну, и в желтом сливочном свете увидела, что лицо Беломестовой приобрело не просто бледный, а зеленоватый оттенок.
– Полина Ильинична, что с вами? Вам плохо?
Беломестова, не отвечая, добралась до скамейки и села, переводя дыхание. Глаза ее были закрыты.
– Я сейчас воды принесу.
Маша забежала в дом и вернулась с первым, что попалось под руку – небольшой кастрюлькой, в которой плескалась вода.
– Вот, попейте.
Беломестова жадно приникла к кастрюльке.
– Давление третий день скачет, – объяснила она, намочив пальцы и прикладывая ко лбу. – Нынче утром еле встала. Гипотоник я, Машенька… А лекарства не люблю, у меня после них поджелудочная капризничает, не знаешь, что и хуже. Ну, ничего. Вроде бы, отсиделась – теперь получше.
– Женщина, – напомнила Маша. – В моем окне.
– А-а, да-да-да. Это, должно быть, Вера.
Беломестова замолчала с таким видом, словно все исчерпывающе объяснила.
– Вера? – повторила Маша в недоумении. – Кто такая Вера?
– Ходит тут одна… – Беломестова неопределенно махнула рукой. – Точнее, приезжает. Встают компанией на озере, в палатках, рыбу ловят, коптят.
– Нету у грибника женского рода, – сказала Маша, обдумывая ее слова.
– Как нету? А мы кто такие? Все-таки, может, грибницы?
– На каком озере они ставят палатки?
– На ближнем. – Беломестова кивнула в сторону дороги.
– На ближнем озере мы сегодня были с Валентином Борисовичем. Там никого нет.
– Значит, на дальнем, – покладисто согласилась Полина Ильинична. – Здесь много озер.
– Среда.
– Все в голове перепуталось, – пожаловалась Беломестова. – Она, наверное, хотела купить у Танюши яичек. Увидела тебя и смутилась. Не бери в голову. Давно это было?
– Минут сорок назад. Странное время для покупки яиц.
– Так выпили они, Машенька, – с улыбкой сказала Беломестова. – Спьяну и побрели к нам.