Казалось, дядя Коля натягивал на лицо улыбку вальяжного и уверенного в себе человека, а сквозь нее проступали недоверие и настороженность.
— И все-таки, — настойчиво встрял мужчина в английском костюме, — каково состояние нашего дела?
— Дело практически не двигается, так что перестаньте дергаться, — презрительно скривил губы Арсен. — Девчонка топчется на одном месте, шаг вперед — два назад. Пусть работает, зарплату свою отрабатывает, к истине она пока даже в первом приближении не подошла.
— А если подойдет?
— А для этого и существует наш человек около нее, чтобы проконтролировать.
— От моих ребят что-нибудь потребуется? — спросил тот, кого назвали дядей Колей.
— Надо будет — скажу. А пока пусть сидят тихо. Не приведи Господь им за что-нибудь в милицию попасть. Особенно этому… как его… который быструю езду любит.
— Славик?
— Вот-вот, он самый. Скажи ему, пусть машину в гараж поставит и ездит на метро. Того и гляди, какому-нибудь гаишнику попадется, дурак безмозглый.
— Я прослежу, — кивнул дядя Коля. — Что еще?
— Больше ничего. Понадобится — сообщу, не постесняюсь.
Арсен кинул взгляд на часы и поднялся. Следом встали и его собеседники. Все трое неторопливо двинулись к выходу. Самый молодой, дядя Коля, сел в неприметные «жигули», «английский костюм» уехал в бежевой «волге», а пожилой худощавый Арсен, зябко поеживаясь в легком плаще, направился к остановке троллейбуса.
Глава четвертая
Что удерживает людей друг подле друга? Что заставляет их быть вместе? Непреодолимая тяга? Или просто удобство?
Выслушав от Андрея Чернышева рассказ о его беседе с Ольгой Колобовой, в девичестве Агаповой, Настя никак не могла решить, играют ли новые факты на пользу Борису Карташову или же свидетельствуют против него.
Леля Агапова была напарницей Вики Ереминой в ремонте той самой квартиры, которая находилась по соседству с квартирой Карташова. Познакомился Борис с обеими девушками одновременно, причем, цинично рассудив, что ослепительно красивая Вика наверняка прочно «занята», сразу остановил свое внимание на хорошенькой Лелечке.