Теперь это было чуть ли ни единственное положение, в котором он мог рассматривать собственную жену, не опасаясь выставить на всеобщее обозрение так недвусмысленно проявленную заинтересованность.
Второй купальник Никиту взбеленил, а от третьего он чуть дара речи не лишился, без разговоров потащил Марину в номер. С опущенными жалюзи, в полутемной прохладе она счастливо прижималась к нему, захлебываясь от восторга:
— Ты стал таким неуемным, как раньше, Никита, как я счастлива! Мне уже начинало казаться, ты меня разлюбил!
А он молча смотрел в потолок, откинувшись на подушки, с некоторой отстраненностью понимая, что по-прежнему не может утолить мучившую его жажду.
С каждым днем Никита все больше мрачнел, песок и пальмы начинали раздражать, Марину он просто брал, когда совсем прижимало и даже не удосуживался сделать вид, что это доставляет ему хоть какое-то удовольствие. Она все понимала, и если поначалу пыталась выяснять отношения, то затем просто подчинялась, а после, когда он перекатывался на свою половину, тихо вздыхала и сдавленно всхлипывала. Сам же Никита еще долго лежал без сна и разглядывал потолок, усиленно пытаясь понять, в какой момент он умудрился сам себя загнать в эту ловушку.
Вчера Саломия полдня каталась на яхте с американцами-баскетболистами. Узнав, что его жена намеревается отсутствовать так долго, Елагин не вытерпел, подстерег ее как раз когда она выходила из бунгало и быстро затолкал обратно.
— Куда собралась? — грозно прижал он к стенке испуганную жену, а у самого внутри все перевернулось от вида приоткрытых губ, что были совсем близко, достаточно лишь наклониться.
— Мы же договорились, Никита! — она попыталась его оттолкнуть, но безрезультатно.
— Скажи, куда. Еще и в таком виде!
— Нормальный вид. Мы на острове, Елагин, чем тебе не нравятся пляжные шорты?
— Разве это шорты? У меня трусы-боксеры длиннее, можем сравнить.
— Никита, отпусти, меня уже ждут. Мы решили с ребятами поплыть на яхте к соседним островам.