С женой они познакомились, когда ей было десять, а ему - четырнадцать. Как потом рассказывала сама Есения, она влюбилась в Константинова с первого взгляда и сразу же решила, что он будет ее мужем. Он и сейчас, вспоминая это, очень веселился. Помнил Еську нескладной девчонкой, а сам в то время уже вовсю погуливал с девушками своего возраста. А она ждала. Потом расцвела, превратилась в настоящую красавицу. Едва ей исполнилось шестнадцать, за ней парни табунами бегать стали. Никита тогда это счел благом - видел, что Еся в него влюблена, но воспринимал ее исключительно как младшую сестру.
Впрочем, они все же поженились. Никите было откровенно плевать на вопросы друзей и родных - когда же свадьба? Но вот беспокойство по этому поводу Саши сыграло свою роль. Когда дочь в миллионный раз посетовала, что в садике у всех ее подруг папы настоящие, Константинов позвал Есю под венец.
- Ну, малая… пошли мясо есть? Дядя Олег и дядя Глеб уже нас заждались.
Саша, проводив маму взглядом, вздохнула:
- Знаю я, чего они тебя заждались, - и выразительно пощелкала указательным пальцем по горлу.
Они направились туда, где друзья Константинова жарили шашлык. Оба приехали с женами и детьми - последние как раз доламывали очередной куст смородины. И Никита уже собрался было окрикнуть их и дать нагоняй, когда услышал то, что пригвоздило его к месту:
- Пап, а теперь мама с этим Егором поженятся, да? Вместо тебя?
Глаза Константинова поползли на лоб.
- Что значит… поженятся? - проговорил он, поворачиваясь к дочери.
Она замерла в полуметре от него и теперь смотрела на отца с недоумением.
- Ну… как вы с мамой. Я помню вашу свадьбу.
- Кто такой Егор? - вместо ответа, задал вопрос Никита.
Саша нахмурилась. Константинов так и видел, как крутятся шестеренки в голове дочери. Видимо, малая соображает, не сказала ли лишнего.