Поэтому Пит удержал себя в руках и продолжил разговор в прежнем, спокойном тоне:
– Словарик я еще дочитаю, Дядя! А вот «Алмаз» тебе придется продать!
– Продать?! – Караваев вскинул брови. У него был вид человека, которого неожиданно ударили под дых. Он зачем-то достал из кармана жилета ручку и принялся крутить в руке. Так перебирают четки, чтобы успокоиться.
– У тебя уши заложило? Да, продать.
Дядя даже покрутил головой.
– Кому? Тебе, Лисица?
– Мне оно ни к чему, – Пит закурил очередную сигарету.
Вор говорил обыденно и спокойно, как говорят о деле пустяковом и давно решенном.
– Тогда кому? – Голос у Дяди сел. Хотя виду он не подавал, но заявление Пита выбило его из колеи. Слишком серьезно. Такими словами не бросаются.
– Тебе скажут, – так же буднично сказал Пит.
Ручка упала на паркет. Караваев не стал ее поднимать.
– Но кто тебя послал?
– Тебе лучше знать, – Пит снова швырнул сигарету на пол, огненные капли брызнули в стороны и медленно потемнели.
Это было прямое оскорбление. У Караваева задергалась губа, и он прижал ее пальцем.
Лисицин снисходительно рассматривал хозяина «Алмаза». По базару он проиграл, но по духу выиграл. Он находился на территории противника, а следовательно, в его власти. Если захотеть, то можно прикончить всех троих и Пыжа с его железяками заодно… Но Дядя не рискнет на крайность.
– Пойдем, пацаны! – бросил он Толченому и Соболю. – Мне еще в одно место успеть надо!
Все трое направились к лестнице. Караваев остолбенело смотрел им вслед.
* * *– Оружие всегда должно находиться в идеальном состоянии, пригодном к действию. Это дело техников-оружейников: смазка, консервация, регламентное обслуживание, мелкий ремонт, контрольная пристрелка… Но ваше дело – постоянный контроль.
Начальник службы арттехвооружения подполковник Тряпицын выглядел так же суконно и уныло, как звучала его фамилия. Он говорил правильные, но совершенно банальные вещи, известные даже салабону-первогодку. Собственно, так и полагалось, вот он и инструктировал нового начальника стрелкового полигона как положено.