Какой урок – никому не сказал, даже отцу Петра, своему сыну, он только загадочно усмехнулся. Правда, с другой стороны, Даниил Юрьевич был даже несколько удивлен способностями Петра зарабатывать деньги и промышлять у него, человека умного и подозрительного, под носом. И вполне успешно промышлять!
Марье решили ничего не говорить и о случившимся, и о предстоящем, а ее отец вообще хотел отправить дочку в другой город, от греха подальше, однако было решено, что она все же останется здесь, поскольку ее внезапное исчезновение может Марта и его друзей несколько насторожить.
И тогда операцию по захвату его преступной группировки провалиться ко всем адовым чертям. К тому же Евгений Борисович и Денис, которые, как оказалось, неплохо поладили, подумали, что Маша – девочка импульсивная, сама может натворить дел, если узнает правду. Пусть лучше она сидит дома, оставаясь в неведении, готовится к экзаменам и ждет свадьбу брата. Ее будут охранять на расстоянии – на всякий случай. Жене, чтобы не расстраивать ее, Евгений Борисович тоже ничего не сказал, сообщил обо всем только старшему сыну.
Тот, кстати, тоже быстро понял серьезность ситуации, быстро запрятал куда подальше вспыхнувшую злость по поводу того, что его сестричке желают навредить, и обещал присматривать за Машкой. Не оставлять ее одну и ограничивать перемещение."
"А сам Смерч должен позвонить виновнице переполоха и сказать ей, будто бы уже уехал в Галаз. Вместе с родителями. Кстати, о том, что он в больнице знали лишь его родственники и Ланде с Черри.
Последний тут же предложил начистить морду Нику, но этого ему сделать не разрешили. Никита, кстати, узнал о том, что Дэн в больнице – видимо, от кого-то из дружков из той самой пятерки, и был так добр, что позвонил Смерчу через пару дней, когда тот чувствовал себя куда более лучше. Он вообще, по словам врачей, феноменально быстро восстанавливался. А Лера, слыша это, облегченно улыбалась и говорила, что ее сын и в детстве не умел долго болеть.
– Денис, я же сказал тебе не играть со мной, – произнес в трубку Кларский.
– Надеюсь, ты быстро оклемаешься. А, да, можешь не беспокоиться за свою Машу. Она мне больше не нужна. Пока, выздоравливай. И… – Он что-то хотела сказать, но оборвал сам себя и добавил как-то равнодушно:
– И не смей приближаться к Ольге. Она – моя. Понял?
Смерч не произнес в трубку ни единого слова, но когда связь оборвалась, облегченно улыбнулся – кажется, подействовало. Март все же повелся на игры отца Машки.
