Но это было уже через несколько дней, а сейчас Дэнни просто лежал в кровати и думал о Марии, пытаясь не обращать внимание на противную ноющую боль в животе. Иногда вдруг его мысли перескакивали на Инну, его первую девушку, которую он любил так, как только это может делать подросток, но прежней тревоги и грызущего беспокойства и вины отчего-то в его душе стало намного меньше, чем раньше. Будто бы что-то произошло, что-то, сумевшее заставить его прекратить думать, что, общаясь с Машей, он предает Инну. Друзья часто говорили ему, еще давно, когда только прошли ее похороны, что Инне сейчас все равно, а он должен продолжать жить дальше.
Но после операции ему стало лучше. Гораздо лучше. Словно кто-то очень хороший сказал, что в случившемся нет его, Дэна, вины. Да, он не помнил своего странного сна и кинотеатра тоже не помнил, и даже девушку в одеянии невесты, которая и была Инной, а единственное, что врезалось ему в память, была сценка около окон университетской библиотеки, где он и Чип забавно препирались.
Денис вновь поморщился от боли. Ему казалось, что у него болит и ноет все тело. Все-таки били его неслабо, хотя серьезных повреждений и не нанесли и переломов у него тоже не было.
Она его любит? Он ее – точно да. Зачем ей нужен тот, кто является полной противоположностью ее Никите Кларскому? Даже при всех его многочисленных плюсах? Не во внешнем же виде дело? К тому же рядом с Чипом всегда и ее верный друг Дмитрий. Он куда больше подходит Маше, чем сам Денис.
«А ты как думал? Любит, да. Сердце женщины – сплошной лабиринт загадок», – отозвалась невидимой в солнечном свете женщина в вуали и засмеялась.
От этих мыслей сердце его тут же опуталось тонкой белоснежной сетью глупой нежности.
«А если мисс Тыква станет… черт возьми, третьей потерей?», – думал он, чувствуя, что его медленно затягивает в сон. Тогда гадалка порядком удивила его, сказав про потери, и про Лазурную, и про черный цвет на его душе. Да, потерь было две.
«Не станет. Я окончательно уйду 26-го числа, Денис, – вдруг сказала красноглазая леди, – сейчас все пойдет, как задумано. Больше не увидимся.