Двери из толстых железных прутьев, между которыми свободно пройдет рука, и с висящими снаружи большими замками. Камеры справа и по центру пусты, а в левой стоял у двери, схватившись за прутья руками, рослый блондин, начавший обрастать бородой, явно благородный по рождению, но одетый, как подмастерье, в мятые и грязные рубаху и штаны из полотна и кожаный дублет с высоким воротником и ослабленной шнуровкой.
— Привел тебе соседа, Реньо Фюллолю! — весело сообщил ему Эмбер, а меня спросил шутливо: — В какой камере шевалье желает поселиться?
— Напротив него, — ответил я.
— Как пожелаете! — продолжил ерничать начальник тюрьмы, открывая дверь правой камеры.
Когда я зашел в камеру, он закрыл дверь и приказал:
— Подойди, повернись спиной!
Я выполнил приказ. Поцарапав длинным ногтем мою правую руку, он развязал веревку. Мои кисти сразу наполнились колючим теплом. Я потер их одну о другую.
— Если хочешь заказать еду или вино, давай деньги, — предложил Эмбер.
— Скоро мой кутильер должен привезти еду и вино, — предупредил я.
— Как хочешь, — молвил он. — Если еще что-то надо будет, бабу, допустим, зови.
— Обязательно, — сказал я.
Никогда не знаешь, чего захочешь, сидя в камере.
— За что тебя? — спросил Реньо Фюллолю, когда начальник тюрьмы ушел.
— За верную службу королю, — ответил я с горькой иронией.
— Меня тоже, — сообщил он. — Служил писарем в ратуше. Всего раз ошибся — и оказался здесь!
— Намного ошибся? — поинтересовался я.
— На двести экю, — ответил он.
— Стоило из-за такой мелочи рисковать?! — произнес я насмешливо.
— Для тебя, может, и мелочь, а мне бы хватило начать новую жизнь! — озлобленно произнес Реньо Фюллолю.
Продолжать с ним разговор мне перехотелось, поэтому отошел вглубь камеры, за стену из кирпича. Там на каменном полу лежала солома, такая же измочаленная, как в телеге. Я сгреб ее, чтобы под телом был слой потолще, лег на спину и начал решать задачу, за что оказался здесь? Неужели кто-то доказал, что именно он, а не я, убил герцога Бургундского? Судя по тому, что Жан Дайон, сеньор дю Люд, теперь в фаворе, он как-то причастен к моему аресту.
"Лорен Алюэль приехал часа через три. Эмбер привел его к камере, а сам отошел к бойнице. Мой кутильер смотрел на меня со смесью удивления и испуга. Видимо, не ожидал, что я могу последовать по его стопам.