Морской волк

— За что сидит этот красавец? — спросил король, остановившись возле камеры Реньо Фюллолю.

— Подделал вексель на двадцать экю, — ответил начальник тюрьмы.

Значит, мне Реньо Фюллолю соврал, увеличив сумму на порядок. Даже в грехах мы стараемся выглядеть значительнее.

— И что, некому его выкупить? — поинтересовался Людовик Одиннадцатый.

— Есть, мой король! Моя мать собирает деньги, обещает до Пасхи внести! — горячо затараторил мой сосед.

Мне показалось, что он врал.

Наверное, и Людовику Одиннадцатому тоже, потому что произнес:

— Если не успеет, после Пасхи отрубим тебе руку, которой подделывал, — решил король.

 — Ты — правша?

— Левша, — после небольшой заминки ответил Реньо Фюллолю.

И опять король заподозрил вранье, произнес со смешком:

— Всё равно отрубим правую: так палачу привычнее!

Убедившись, что в центральной камере никого нет, Людовик Одиннадцатый подошел к двери моей. От него сильно пахло ладаном. Наверное, пришел сюда прямо из церкви. Кожа на лице потеряла упругость, начала обвисать.

Карие глаза с авантюрным блеском, какой бывает при легкой степени опьянения. Под глазами темные полукружья. То ли плохо спал, то ли проблемы с почками. Уверен, что именно я — цель его визита. Что-то было ему не ясно.

Король Франции посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд напористый, давящий. Я всё же переглядел его. Не самое мудрое действие, но не удержался от маленькой мести. Пусть почувствует себя обвиняемым.

— Прав мэтр Жан Ловкач. Ты слишком заносчив для простого рыцаря, — произнес Людовик Одиннадцатый.

 — Ты не бастард короля или герцога?

Если он хотел меня обидеть, то промахнулся. Я не стал говорить ему, что был князем, герцогом, графом, что прихожусь ему дальним родственником. Всё равно не поверит.

— Это надо было спросить у моей матери, — ответил я.

— Значит, умрешь, так и не узнав правду о себе, — пренебрежительно молвил король.

— Вряд ли об этом пожалею, — сказал я. — Меня больше интересует, в чем моя вина?

— В том, что без тебя будет спокойнее, — ответил Людовик Одиннадцатый.

— Не понял, — произнес я.

— Охотиться мне будет спокойнее, — зловеще улыбаясь, произнес король Франции.

Теперь мне стало ясно, как Жан Дайон, сеньор дю Люд, вернул себе расположение короля. Что ж, я сам виноват. Надо было меньше болтать. Или не спасать всякую мразь.

— Я знаю только одного человека, который способен заказать и оплатить вашу смерть. Судя по всему, вы не собираетесь это делать, — сказал я.