Морской волк

Обвенчались мы в соборе. На свадьбе присутствовал весь Ольборг и его окрестности, то есть, все те, кто участвовал в путине. Невеста была необычайно нарядна. Я подарил ей задолго до свадьбы по отрезу кисеи, алого и белого атласа и золотой парчи, из которых она вместе со служанками сшила роскошный подвенечный наряд, а также башмачки, вышитые золотом в виде цветков, и золотые сережки с бриллиантами и цепочку с крестиком, в центре которого был небольшой, но розовый бриллиант. Венчал священник лет тридцати пяти, дородный и тормозной.

Как мне сказали, племянник орхусского епископа. Двигался он медленно, словно во сне. Короткая процедура из-за него стала раза в два продолжительнее. Пока что много времени на венчание не тратили."

"Когда мы вышли из собора, Лорен Алюэль по моему приказу начал рассыпать в толпу мелкие монеты. Раньше здесь такого обычая не было. Да и потом не будет. Давка была такая, что нашу свадьбу не забудут много лет. Если раньше меня считали очень богатым, то теперь — очень богатым и расточительным, если выражаться мягко.

Но иностранцам разрешалось лезть на пальму.

Пир проходил в большом и высоком помещении городского склада. Из него вынесли во двор бочки с сельдью, а взамен расставили столы, которые собрали, как догадываюсь, со всех ближайших дворов. Вместилось сотни полторы гостей. Поскольку рыбой уже все объелись, подавали только мясо, печеное и вареное. Гости вверху стола пили вино, остальные — пиво. Впрочем, многие из знатных тоже предпочитали пиво. Вино здесь не пользовалось особой популярностью.

Скорее, подчеркивало статус. На этот пир были приглашены музыканты, певцы, акробаты, шуты. Особенно мне запомнился молодой поэт Андерс — обладатель длинных волос, настолько светлых, что казались седыми, и худого вытянутого лица со впалыми щеками. Он нараспев, тягуче воспроизвел длинную балладу, как я с трудом понял, о несчастной любви. О счастливой любви никто слушать не будет, слишком скучно. Стих был построен не на рифмах, а на аллитерациях — повторение одинаковых или однородных согласных (на дворе трава, на траве дрова). Из-за этого и понимал я с трудом. Голос у Андерса был душевный и намагниченный. Мне кажется, слушателей больше очаровывал именно голос, а не текст, который, скорее всего, посредственный. В талантливых стихах нет места для музыки или голоса чтеца. Любая добавка их портит. Поэта похвалили громкими криками и посадили за стол, в самом низу.

Там и случилась драка, без которой свадьба не свадьба. Побили душевноголосого поэта.