Я быстро продал привезенное, закупил товары с расчетом на то, что продавать буду в Копенгагене и Ольборге. Выгоды будет меньше, зато и шансов быть отравленным тоже снизятся.
Я испугался. Черт его знает, успею ли прыгнуть в море, когда пойму, что выпил яд? Что со мной будет, если не успею? Узнавать не хотелось. Наверняка фламандский купец уже добрался до Плесси и доложил, что задание выполнил. Получит наградные и, может быть, успеет их потратить до тех пор, пока не станет известно, что я остался жив.
Большую часть груза я продал в столице Дании любекским купцам. Сказал им, что собираюсь завязать с плаванием, осесть на берегу. Мол, денег заработал, а бродячая жизнь надоела. Мне подумалось, а вдруг яд — это их рук дело? Не похоже, конечно, но любекским купцам моя смерть выгодна, значит, нельзя скидывать их со счетов.
В Ольборге простояли почти месяц. Готовились к длительному походу. Я решил отправиться на Средиземное море. Туда руки Людовика Одиннадцатого вроде бы пока не дотянулись. Там уж я точно не буду заниматься торговлей, так что найти меня будет трудно. Трюм набили селедкой в бочках. Решил продать ее в Лиссабоне. Пусть и без большой выгоды, лишь бы не идти туда в балласте. Пополнил экипаж, взяв еще дюжину арбалетчиков. Наверняка будут потери, а набирать чужих не хотелось.
50"
"Почти все члены моего экипажа не видели раньше океан. Они привыкли, что от одного берега до другого не больше двух дней пути, а тут идем уже пятые сутки, а берега все не видно. И волны намного выше. С запада идет зыбь высотой метра четыре. Наверное, отголосок шторма. Ветер дует с северо-запада, балла два, не больше. Мы еле ползем. Каждый полдень я пытаюсь измерить высоту солнца и определить широту с помощью сделанного по моему заказу квадранта.