Лишь дверь за ним успевает захлопнуться, как Владислав оборачивается ко мне и прищуривается:
— Кстати, я уже в курсе насчёт твоей старшей сестры.
— Неужели?
— Ага, Екатерина Филинова — неплохо звучит.
— Вещая-Филинова, попрошу, — поправляю холодно.
Влад ухмыляется, но тут же возвращает себе серьёзный вид.
— Прошу прощения, конунг, Вещая-Филинова, так Вещая-Филинова, — отмахивается он. — Совету по дворянским делам уже доложено, и переход одобрят, но взамен есть условие. Давай прекратим возню с Великопермским.
— Зачем мне перебивать всех? — удивляюсь. — Я же не мясник какой-то, Владислав Владимирович. Достаточно отрубить гидре голову в банном халате."
"— Конунг, верно мыслишь, — невольно соглашается начальник Охранки. — И всё же давай не злить Царя понапрасну. Твои интересы соблюдаются, сам видишь.
Я прищуриваюсь, обдумывая предложение. С одной стороны, конфликт с Ермолаем мог бы ещё принести нехилые трофеи, но… раз сам Царь уже взял его в оборот, зачем мне тратить свои силы?
— Ладно, — пожимаю плечами.
Влад кивает, удовлетворённый.
— Отлично. Значит, договорились. Тогда считай, что Катя теперь — твоя ответственность.
Я только ухмыляюсь в ответ, коротко кивая.
— С удовольствием буду так считать.
После недолгого пребывания на «Лубянке» я возвращаюсь домой, а вечером уже подъезжает и Катя. Как только она выходит из лимузина, её тут же окружает радостная суета: мама и жёны встречают девушку с объятиями и тёплыми улыбками, словно давно потерянного члена семьи.
— У меня теперь есть старшая сестрёнка! Еху! — я поднимаю руки в победном жесте. Этот жест — такой нелепо-праздничный для главы рода — вызывает у Кати невольную улыбку, а остальные разражаются весёлым смехом.
— Не только у тебя, мелиндо! — Лакомка подхватывает мою игру, радостно обнимая Катю.
— Спасибо… — смущённо отвечает Катя, немного растерявшись под градом тёплых слов и ласковых взглядов.
Когда общий шум стихает, она решительно подходит ко мне, выпрямляется, собирается с духом и, подняв подбородок, торжественно произносит:
— Я клянусь служить новому роду и тебе, Данила Степанович, как его главе, — голос звучит твёрдо и уверенно, как у человека, который принял решение раз и навсегда.