Она резко перестаёт рычать и прищуривается, словно сомневаясь:
— Мазка? — спрашивает она с интересом, облизывая губы.
— Пирожок с печенью, — отвечаю я с ухмылкой. — Только для тех, кто носит плащи.
Змейка хмыкает, но соблазн слишком велик. Она ещё раз рычит для вида, но затем хватается за плащ, натягивая его на себя с видимой неохотой, будто соглашается лишь ради еды.
— Фака… Зза пирррожок мазаки, — ворчит она, но уже без прежней агрессии.
Я протягиваю ей вкусняшку, и она мгновенно откусывает его у меня с руки, не отводя глаз от моего лица, словно давая понять, что сделка заключена исключительно на её условиях.
Настя и Светка с облегчением вздыхают, а я смеюсь про себя. Змейка — свирепая воительница, но даже она не может устоять перед хорошей едой. Пирожки, кстати, испекла Катя. Сестра захотела порадовать меня и дать вкусняшку в дорогу. Очень мило. И очень круто. Так классно иметь семью!
Выдвигаемся. Змейка, как обычно, отказалась сидеть в седле. Она бежит за шестилапками, словно хищник, грациозно преодолевая каждый шаг.
— Конспирация пошла к демонам, — бросает Паленый, наблюдая за тем, как Змейка носится за нами. — Плащ развевается на бегу, и все её горгонские телеса напоказ. А эти четыре руки вообще как флаг! Да и рычит она, факается на всё подряд. Ну просто воплощение скрытности, милорд!
Я усмехаюсь, не придавая значения жалобам наемника:
— Не переживай, ближе к населенным пунктам я её усмирю.
Продолжаем путь, углубляясь в Ягуарию. Вокруг раскинулись деревни, каждая с хижинами, сделанными из плотных ветвей и толстых лоз, которые выглядели как нечто среднее между джунглями и крепостями. Змейку я утихомирил, и теперь она как порядочная девочка сидит сзади меня и точит второй запасенный пирожок.
Дойдя до пятой деревни, где жизнь кипит особенно бурно, решаем зайти в трактир на ночлег.
Внутри трактира сразу ощущается атмосфера местных нравов — запах жареного мяса и приправ заполняет воздух, а смех и грубые разговоры ягуаридов только подчёркивают их уверенность в себе.