Как только мы оказываемся внутри, внимание всех обитателей трактира тут же переключается на нас.
Настя и Светка идут рядом, их плащи хоть и скрывают лица, но не могут полностью спрятать их точеные фигуры и девичью грациозность. Взгляды ягуаридов мгновенно падают на девушек, кто-то даже замедляет свои движения, всматриваясь в каждую деталь. Но самый большой интерес вызывает, как обычно, Змейка. Пригибаясь и скалясь, она выделяется на фоне местных, как зверь среди домашних котов.
Мы едва успеваем устроиться за столом, когда к нам с наглой самодовольной ухмылкой подходит один из ягуаридов.
— У нас тут налог живой, — лениво проговаривает ягуарид, ухмыляясь, словно уже решив за нас исход ситуации. — Одну красавицу придётся оставить.
Его самодовольство буквально сквозит в каждом слове. Он оглядывает Настю, Светку и Змейку, явно ожидая, что мы смиримся с его требованиями, как будто он и его соплеменники — единственные хозяева положения здесь.
"Я смотрю на «кота» с лёгким презрением, чуть приподняв бровь.
— Правда? — спрашиваю, холодно усмехаясь. — Налог, говоришь? А может, я тебе лучше предложу… вон тот угол, где ты можешь прижаться к своему хвосту и подумать ещё раз?
Его ухмылка чуть меркнет, но наглец ещё не понимает, что его ждёт. Я не собираюсь тратить время на разговоры. Молча подхожу к нему, и прежде чем он успевает понять, что происходит, срываю с его воротника антипсионическую брошку.
Его глаза мгновенно расширяются, словно он внезапно осознал, что потерял контроль над собственным телом. Он пытается что-то сказать, но вместо слов его руки начинают тянуться к собственному хвосту. А потом, будто по невидимому приказу, он начинает пихать этот хвост себе в рот, как будто не понимает, что делает. Он буквально душится собственным хвостом.
Весь трактир замер.
Тишину разрывает чей-то испуганный крик:
— Менталист!
Этот крик как искра, взрывающая всю обстановку. В ту же секунду каждый ягуарид в трактире вскакивает со своего места, обнажая оружие. Их когтистые руки сжимают рукояти клинков, глаза горят огнем. Кошаки злы.