Его глаза тускнеют, тело обмякает, а сознание сжимается под воздействием псионической атаки.
Теперь дело за малым. Я активирую Хому-легионера, и он тут же с жадностью приступает к процессу поглощения. Проголодался, животина. Ну что ж, кушай, кушай…
Ментальная энергия павлинари льётся ко мне потоком, словно рекой. Чужое сознание рассыпается, Хома без труда сжимает его и разрушает, как сухую ветку под сапогом. Остатки мыслей жертвы распадаются, превращаясь в пустую, бессознательную тень того, кем он был. Его личина больше не принадлежит ему — теперь она моя.
— Теперь я не буду скрывать шевелюру, — с довольной усмешкой говорю я. — Мать выводка, зацени-ка.
С лёгкой усмешкой откидываю капюшон, показывая Змейке новые яркие павлиньи перья, которые теперь украшают мою голову.
Змейка презрительно морщится:
— Бе, мазака!
— Ну что ты сразу! — усмехаюсь, ментальным усилием поправляя перья. — Зато теперь мы можем спокойно заехать в местную столицу без лишних вопросов.
Змейка шипит недовольно, взобравшись ко мне на седло.
— Вот и регулярный патруль, — я оглядываю трупы и бесхозные шестилапки. — Как вовремя, фака!
Глава 7
Невский замок, Невинск
— Вот эти пилюльки, Камил, — Лакомка вытаскивает из ящика стола небольшую коробочку с маленькими разноцветными таблетками, — восстанавливают поверхностные раны в течение часа.
Камила берёт коробочку в руки, рассматривая её.
— Очень здорово! Спасибо! — она улыбается. — Вообще, Лакомка, ты мне сильно упрощаешь жизнь. С такой аптечкой сможет не отвлекаться на мелочи и сосредоточиться на действительно серьезных ранениях.
— Всегда рада помочь, — альва мягко улыбается в ответ и возвращается к сбору аптечки.
Камила оглядывает просторную лабораторию. Для брюнетки загадка, как альва не путается среди множества колб, склянок и блестящих приборов, аккуратно выстроенных на полках. Лакомка с лёгкостью открывает тяжелую дверцу холодильника. Изнутри на Камилу веет морозом и ароматами различных зелий.