Голос его казался взволнованным.
— Это Нерушимый. Меня подкараулили в подъезде и ударили по голове, я в машине «скорой»…
Он коротко ругнулся.
— Цел?
— Живой. Вроде ничего страшного, сотрясение. Часы сняли. Жалко. Вы поняли, что надо делать? Я передаю трубку врачу, он немного в курсе.
А заодно и я послушаю, что известно по моему делу. Перспектива разговаривать с незнакомцем бородача не радовала, но он не стал обрывать связь.
— Здравствуйте. Это Лев Агеев. Да, вызвали. На месте уже работает наряд милиции.
Машина замедлила ход и вскоре остановилась. Агеев вернул мне телефон, я сказал Тирликасу:
— На вас вся надежда. Держите меня в курсе. Отбой.
Если у Льва Витаутовича и были соображения насчет покушения, по телефону, понятное дело, ими делиться он не стал.
Я собрался слезать с кушетки, но Агеев положил мне руку на грудь.
— Я понимаю, что ты спортсмен, боец и молодец, но, пожалуйста, будь благоразумным.
— Хороший довод, — кивнул я. — Побуду потерпевшим.
Агеев сунул мне белый медицинский лоток.
— Лучше бы не понадобился, но вдруг.
С кушетки меня переложили на каталку, и санитар повез ее в неврологию. Эх, прокачусь с ветерком! Минуя сидящих в коридоре травмированных людей, молодых и старых, преимущественно мужчин, меня закатили в кабинет функциональной диагностики.
Пришла пора перемещаться на МРТ, я сел на кушетке, мир перевернулся и закружился, меня вывернуло. Спасибо, Лева Агеев.
Врач-функционалист (или как он называется?) протянул мне бутылку воды, посмотрел оценивающе — как просканировал взглядом. Подошел, оттянул веки, посветил в глаза фонариком, похожим на лазерный.
— Спасибо, — хрипнул я, напившись.
— Погоди-ка.
Словно инсультный дед, с помощью санитара я добрался до кушетки МРТ, встал на четвереньки, лег на бок, перевернулся. Все разумные мысли улетучились, осталась единственная: как бы причинить себе поменьше дискомфорта.
Я закрыл глаза, чувствуя себя текстом, который будут сканировать. Мерное жужжание убаюкивало, даже головная боль чуть утихла.