Я полежал-помедитировал под это жужжание, пытаясь найти причину, почему еще жив, ничего не успел понять, в реальность меня вернул голос хозяина кабинета:
— Все. Можешь подниматься.
Так, главное сделать это медленно, а то только в голове все более-менее успокоилось. Сперва на локти подняться, потом сесть.
Функционалист уселся за компьютер, где было объемное изображение моей головы.
— Что там? — спросил я.
Врач принялся печатать заключение, озвучивая то, что не вписывалось в норму:
— Ушиб мягких тканей головы в затылочной области, небольшая гематома в височной области, вероятно в результате удара тупым предметом.
"Так, выходит, матч с «Локомотивом» накрывается медным тазом, за несколько дней мне никак не оправиться.
— Мне — домой? — удивился я.
— Если состояние ухудшится и будет непрерывно тошнить при не купируемой лекарствами головной боли — срочно вызвать «скорую помощь».
Он распечатал заключение, отдал мне.
— Можно идти? — спросил я.
Врач кивнул и крикнул:
— Следующий.
Пока я медленно и плавно шагал к двери, в кабинет вошел паренек с разбитой головой, откуда натекло столько крови, словно кабана зарезали.
В коридоре меня ждала целая группа поддержки: Микроб с Погосяном, Клык, Димидко с Колесом и Матвеичем. Тирликас и два мента, одетых по гражданке, которым надо было меня опросить в отделении. Я как представил, что надо сейчас трястись на дачу показаний, так аж затошнило.
Милиционеры, мужчины средних лет, один смуглый и похожий на армянина, второй лобастый с ленинским прищуром, направились ко мне. И одновременно подошел Тирликас, недобро поглядывая на тех, кто нам мешает.
Менты представились, пригласили меня в отделение. Нас окружили «Титаны», я ответил всем, потрясая медицинским заключением:
— Сотрясение мозга. Легко отделался.