— Хочу тебя… видеть…
Я так растерялась, что не смогла удержаться от глупейшего вопроса:
— Зачем?
Артур красноречиво прижал меня бедром и потерся щекой о висок.
— Увидеть хочу, какая ты. Твой нос крючком и глаза в разные стороны, — я тихонько засмеялась, а он договорил хрипло: — И еще кое-что хочу. Много раз, с тобой…
— Пожалуйста, Артур, — взмолилась я, сжимая коленки, — давай только не здесь.
Теперь он засмеялся.
— Согласен. У меня уже все колени стерты. Эта чертова пляжная романтика, — проворчал он, — еще и рука ломит.
— И то, и другое может быть, — обеспокоенно ощупала руку, которая меня обнимала.
— Ложись, попробуй уснуть, — он лег на камень и уложил меня на здоровую руку.
Через несколько минут за спиной послышалось мерное дыхание. Я закрыла глаза, и сама не заметила, как сознание заволокло легкой дымкой. Рядом с Артуром было тепло и спокойно, и вскоре я незаметно уснула.
***Открыла глаза, лишь только начало светать. Все вокруг было серым и незнакомым. Недружелюбным, как и само утро.
Нога затекла, в спину впивались каменные выступы. Как это я умудрилась уснуть в таких условиях? И где я вообще?
Но память услужливо опрокинула на меня ледяной ушат вчерашних событий, я запустила руки в волосы и беззвучно застонала. Вспомнилось все.
Пожар на яхте, прыжок с гулета, тонущий незнакомец, сырой пляж и наши жаркие поцелуи… Боженька, ну почему он не оказался обыкновенным нудистом?
Заставила себя повернуться.
Наклонилась к нему, прислушалась. Дыхание ровное, правда, немного хриплое. А вот все остальное… Я откровенно залюбовалась безмятежно спящим мужчиной.
Длинные темные ресницы красиво отбрасывали тень на резко очерченные скулы. Черты лица у Артура были правильными, губы припухли, и от этого казались слишком яркими.
Кого я пытаюсь обмануть? Мой случайный знакомый оказался до умопомрачения красивым мужчиной.
Машинально коснулась собственных губ. От вчерашних поцелуев они распухли похлеще, чем у Артура. Представляю себе это зрелище — хоть сейчас на рекламу «уколов красоты».
А потом вспомнила остальное, и жгучий стыд захлестнул так, что покраснели даже щиколотки.