Полтора часа впустую потеряли.
Бывший гонщик азартно усмехнулся, и в следующую секунду графа просто вмяло в спинку сиденья. Кое-как оторвав голову от подголовника, Кудасов тихо выругался, уже жалея, что отдал такой опрометчивый приказ. Но слух у опытного водителя оказался не менее безупречным, чем водительское мастерство. Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, он с ехидной улыбкой сказал:
– Либо скорость, либо комфорт, шеф.
– Да езжай уже, философ, – вяло отмахнулся Кудасов, признавая его правоту.
Этот человек работал у графа уже пятнадцать лет, и сам Кудасов уже давно сбился со счёта, сколько раз его мастерство помогало графу вовремя оказаться на месте и спасало не только карьеру, но и жизнь. Поэтому некоторые вольности граф ему прощал, а порой даже поощрял. Мужик умел молчать, а помимо феноменальной реакции обладал ещё и острым умом. И граф иногда по дороге проговаривал возникшую проблему вслух, пользуясь старой пословицей «ум хорошо, а два лучше».
Оказавшись в своём кабинете, Кудасов не успел включить коммуникатор, как на пороге появился секретарь и, молча положив на стол папку из натуральной кожи, доложил:
– На проводе министр иностранных дел содружества американской конституции.
– Вот только его мне сейчас и не хватало, – угрюмо буркнул Кудасов и, введя пароль на служебном коммуникаторе, добавил: – Чёрт с ним, соединяй.
Экран монитора мигнул, и граф увидел давно знакомую, вытянутую, словно у лошади, физиономию.
– Доброе утро, господин министр. Рад вас видеть. Чем могу служить?
– Не пудрите мне мозги, граф. Мы знакомы с вами добрых четверть века и оба отлично понимаем, что радость от нашего с вами случайного свидания весьма сомнительна, – огрызнулся министр, сверкнув безупречными зубами.
– Тогда какого чёрта вы вообще звоните мне? – не остался в долгу граф.
– Задать прямой вопрос и получить такой же прямой ответ.
– Вот как? Хорошо, спрашивайте.
– Зачем ваши люди так старательно держат наших чиновников в стороне от переговоров с новой расой?
– Слово чести, министр, но это не мы, – решительно покачал головой граф. – Эти крокодилы сами решили, с кем им иметь дело, и не желают ничего слышать. Больше того, империи абсолютно невыгодно такое положение дел, но изменить это мы не можем.
– Невыгодно? Почему же? – последовал быстрый вопрос.