Тот развернулся, что-то показал и Куин перевел:
– Он говорит, нет, действительно думает. Он говорит… что больше не может так жить… каждую ночь и день, заходя в его комнату, задаваться вопросом, будет ли Тор… Джон, помедленнее… а… повесился ли мужик или снова исчез. Даже если он вернется… Джон говорит, с него хватит. Его слишком часто оставляли за бортом.
С этим было сложно поспорить. В последнее время Тор не был прекрасным отцом, его единственным достижением на этом фронте стало создание следующего поколения живых мертвецов.
Роф вздрогнул и потер виски:
– Слушай, сынок, я не много в этом смыслю, но ты все равно можешь поговорить со мной.
Повисло долгое, тихое напряжение, окрашенное странным ароматом… сухим, почти затхлым запахом… сожаления? Да, сожаления.
Джон немного поклонился, будто в благодарность и выскочил за дверь.
Куин задержался:
– Я не позволю ему сражаться.
– Тогда ты спасешь ему жизнь. Потому что если он поднимет руки в таком состоянии, то вернется домой в осиновом ящике.
– Без вопросов.
Когда дверь закрылась, боль взревела в висках Рофа и заставила его сесть обратно.
Боже, все чего он хотел, это пойти в их с Бэт комнату, забраться в большую кровать и положить голову на подушки, пахнущие ею. Он хотел позвонить ей и молить присоединиться к нему, просто чтобы он мог держать ее в объятиях. Он хотел получить прощение.
Он хотел спать."
"Вместо этого, король снова встал на ноги, подобрал с пола оружие, лежавшее около стола, и надел его.
Пока Роф надевал куртку, его неожиданно поразила мысль о его шеллан, и о том, куда она ходила прошлой ночью.
Срань господня. Он точно знал, где Тор.
***
Элена действительно хотела сразу же уйти с крыши Ривенджа, но, шагнув в тень, невольно оглянулась на пентхаус.
Ее коленка ударилась обо что-то твердое.
– Черт возьми!
Прыгая на одной ноге и потирая ушибленное место, она кинула злобный взгляд на мраморную урну, на которую наткнулась.
Выпрямившись, Элена забыла о боли.
Ривендж зашел в другую комнату и остановился перед столом, накрытым на двоих.