Стая

— Пойдемте ужинать.

— Танюш, вы с Денисом идите. А я с Настюшей посижу, поиграю. Ты отдохни хоть, пока я здесь, потом выкупаем ее, покормишь. Она давно не спит, так, может, и ночь у тебя будет спокойная.

— Может, и будет. Пойдем, Денис.

— Пойдем, — вздохнул он и аккуратно освободился от крепкого захвата детских пальчиков.

— Я тебе рагу на гарнир положила, ничего? Или гречку хочешь?

— Нет, не суетись, меня все устраивает. Спасибо, — поблагодарил сестру, но первым делом взялся не за вилку, а за пульт от телевизора.

— Забыла. У меня еще компот есть. Яблочный. Будешь?"

"— Таня, сядь. — Переключая каналы, остановился на новостях. — Я сам налью. — Понимал прекрасно, сколько у сестры забот и как она уставала. Пусть хотя бы поест спокойно, не вскакивая без конца, и не на ходу, как это у нее последнее время обычно бывало.

Денис налил себе стакан компота. Даже не спрашивая, по привычке сунулся в холодильник, где нашел трехлитровую банку с розовой жидкостью. Хотел поинтересоваться у сестры, как жизнь, как она чувствует себя в статусе мамы, но замер.

Заслушался кровавыми подробностями об очередных зачистках в горячих точках.

— Ой, переключи, — скривилась Таня. — Я не могу такое смотреть. — Действительно не могла. Но не потому что была равнодушна к происходящим событиям. Совсем наоборот. Слишком остро все это отзывалось в ее душе. Особенно сейчас, когда ее эмоциональный фон был заметно повышен.

Денис переключил не сразу, послушал еще несколько секунд.

— Бардак. Эта война не кончится никогда, она и не кончалась.

Как взрывали, так и взрывают. Как похищали, так и похищают. Отчитываются в новостях, что кого-то спасли. А скольких не смогли… о десятке с перерезанными глотками молчат.

Таня передернула плечами.

— Ужас. Так страшно. Я как-то наткнулась на передачу, в которой рассказывали о солдатах, взятых в плен чеченскими боевиками...

— Я бы застрелился.

— Что?

— Я бы застрелился, — повторил Денис твердо. — Чтобы в плен не попасть. Ни за что. Я бы сразу сам себе пулю в голову пустил.

Жутко стало от его слов, и Таня подавила в себе дрожащий вдох.

ГЛАВА 36

В окно дышала зима. Настоящая, декабрьская. Стылая. Уверенная. Со скулящими метелями и хрустким снегом.

Люди привыкли уповать на весну, возлагать на нее большие надежды. Весной мечтают о любви, ждут расцвета отношений, перемен в личной жизни. И просто — перемен.

Таня всегда мечтала в декабре. Надеялась, верила. Загадывала желания. В каждом новом дне видела предвестники чего-то большого и значимого.