Малышка так чутко спала, что приходилось передвигаться по квартире буквально на цыпочках, что Бориса ужасно бесило. Его вообще много чего бесило. Легче сказать, к чему он не придирался, а не перечислять все поводы для его недовольства. И у самой Тани их было предостаточно, поводов…
Следуя своей мысли, включила свет в прихожей. Затем пошла на кухню вымыть за собой тарелку, потому что поужинала раньше, не дожидаясь мужа. Такое стало происходить довольно часто. И, как ни парадоксально это звучит, к сожалению, совсем не расстраивало.
"Звонок заставил подпрыгнуть на месте, и Таня вихрем понеслась к входной двери.
— Я же просила пользоваться своими ключами, не звонить. Неужели так трудно? — недовольно ворча впустила мужа, одновременно прислушиваясь, не заплакал ли ребенок. Нет, из спальни не доносилось ни звука. — Почему так поздно? — Спросила больше по привычке, нежели из подозрительного интереса.
— И что? — как-то сразу агрессивно отреагировал Борис.
— Ничего особенного, просто мне интересно, почему ты задержался.
— Не начинай! — пренебрежительно отмахнулся. В последнее время почти все их разговоры проходили вот так натянуто, на раздраженной ноте.
— Так ты хоть раз ответь вразумительно, чтобы я не начинала, — к собственному удивлению не сдержалась Таня. Голос не подняла, но прошипела очень выразительно.
— Ты весь день ждешь меня, чтобы устроить истерику? Пожрать что-нибудь дай лучше.
— На плите. И не ори, Настя спит, — сдерживая негодование сказала Таня, ушла в спальню и встала у окна. Хлопнула дверь в ванную. Боря и не думал вести себя тихо. Сволочь… Сволочь!
Таня кричала про себя, в мыслях. Разрывалась от дикой обиды. Вот сейчас чувствовала, что стоит у самой пропасти. И до того, чтобы рухнуть вниз, остается всего один шажок.
Чайник, который она поставила на плиту до того, как открыть дверь, засвистел. Татьяна снова выскочила из комнаты. Все у нее какими-то скачками да рывками. Неравномерно и непостоянно. Как были ее отношения с Борисом цикличными, так и остались. Еще хуже сейчас, потому что раньше хотя бы просветление наступало, а с рождением ребенка только непроглядный мрак царил. Все одно да потому — непонимание, взаимные обиды, постоянные придирки.