В прошлом декабре загадала Настю. А в этом не знала, чего пожелать. Не потому, что все было. Скорее, оттого что не могла решить, с чего начать: чем заполнить образовавшуюся внутри пустоту. И хотя жизнь ее сейчас наполнена новыми чувствами и эмоциями, чего-то все равно недоставало.
Понятно — чего. Давно уже понятно… а потому как-то еще более безрадостно.
Хотя старалась не впадать в депрессию и даже пыталась создать себе праздничное настроение, загодя украсив квартиру цветной мишурой и новогодними гирляндами. И елка мерзла на балконе, дожидаясь своего часа.
Таня тихонько вздохнула. Маленькая Настя тоже. Получилось вот так, в унисон. Вызвало улыбку, и по телу горячей волной прошлась нежность. Чувство, которое вызывало даже физическую реакцию: теплоту в руках и жжение в глазах, от слез умиления и радости.
Сокровище. Ее маленькое счастье. Нет, не маленькое, огромное счастье.
Нагнувшись над кроваткой, коснулась губами детской щечки, почти невесомо, чтобы не разбудить. Не смогла удержаться. Да и не сдерживала себя никогда. Всегда целовала, касалась, любила держать Настю на руках. Не могла понять твердых убеждений, что нельзя приучать ребенка к рукам. А как не приучать? Сейчас физический контакт — единственный способ дать малышке понять, что она горячо любима.
Папа, то есть, Борис, разочаровывал все больше. Редко брал Настю на руки и совсем не хотел оставаться с ней наедине. Просто катастрофа, хоть плачь. Коробило и разрывало душу. А что поделать? И совсем непонятно, отчего такое отношение. Ведь беременность желанная… Таня настояла, и, прежде чем зачать, они прошли полное обследование, сдали все анализы, пропили витамины. В тридцать лет мужчина, само собой разумеется, должен осознавать, что ребенок приносит не только радость, но и трудности, проблемы.
Подумалось, что стоит пойти и включить свет в прихожей. Иначе Борис в потемках что-нибудь обязательно перевернет, загремит и разбудит Настю.