Я погрузился с головой в работу, находя в ней удовольствие и забвение. В эти дни я яснее, чем когда-либо осознавал, что именно здесь мое место и мое призвание. Бороться со злом и восстанавливать справедливость было для меня жизнью и честью. И порой я даже думал, что правильно, наверное, поступил Господь, не позволив мне отвлечься от своего пути.
Но дело, взбудоражившее тем осенним днем весь Затонск, заставило меня вновь задуматься о том, как же важно хранить справедливость, и как трудно это порой в нашем мире, где далеко не все идут по своему пути честно.
Это дело вошло в мой кабинет и в мою жизнь вместе с письмом, переданным мне дежурным. Письмо гласило: «Господин следователь Штольман, я, Андрей Кулагин, сим требую немедленно возобновить разбирательство по приговору, коего невинной жертвой я стал два года тому назад. Господа, небескорыстно вершащие судьбы людские, будут мною задержаны до момента установления истины по моему делу. Вы должны найти настоящего убийцу городского головы Матвея Кулагина.
— Яков Платоныч, — доложил Евграшин, почти что без стука вошедший в мой кабинет, — в суде, у прокурора неизвестный стрельбу открыл.
Итак, передо мной стояла задача безмерной сложности — освобождение заложников. Такие дела были редкостью, хоть я и сталкивался с ними в Петербурге несколько раз. Не ожидал подобного в Затонске, но это сейчас не важно. Мозг заработал на полную мощность, с немыслимой скоростью.
Впрыгивая в пролетку в сопровождении городовых, я мысленно представил себе здание суда. Знать бы еще, в каком именно помещении все произошло. Но в целом, в любом случае дело плохо. Здание стоит особняком, окна, даже первого этажа, расположены высоко. Так что самый меткий стрелок из лучшего ружья не сможет уложить преступника.