Интересно, кто там в заложниках? Но это и в самом деле случай крайний, потому что вот тогда меня точно при штурме пристрелят наши орлы под воинственным руководством господина Трегубова. Стоит мне отойти от управления происходящим, и, я уверен, будет отдан приказ героически штурмовать, да побыстрее. Так что лучше бы мне поискать иное решение. Кулагин требует пересмотра его дела. Но на это требуется время, он не может этого не понимать. Возможно, здесь и будет лазейка. Обменяю заложников на себя, а потом отпущу Кулагина, обменяв собственную жизнь на его свободу.
На этом мои размышления были прерваны, мы прибыли.
Быстрым шагом я вошел в здание суда, но был тут же остановлен знакомым возгласом.
— Яков Платонович! — Анна Викторовна, бледная и испуганная, бросилась ко мне и ухватила за рукав пальто. — Что случилось? Я ни от кого добиться не могу!
— Вы что здесь делаете? — спросил я ее.
Вот мне только ее для полного счастья не хватало, чтобы в это и без того сложнейшее дело вмешалась Анна с ее духами. Мне сейчас требуется все внимание и все силы, я не могу себе позволить волноваться за нее."
"— Вам лучше уйти отсюда, — сказал я, пытаясь осторожно оттеснить Анну Викторовну к двери.
— Там мой дядя, — промолвила она умоляюще, — в приемной прокурора. Скажите мне, что случилось?
Я похолодел.
— Там беглый каторжник, — сказал я ей.
Лучше правду, пусть и такую страшную. Ей — лучше всегда правду.
Анна Викторовна побледнела еще сильнее, хоть это и казалось уже невозможным.
— Господи! — прошептала она, еще крепче сжимая мою руку. — Что делать?
— Вы прежде всего успокойтесь, — сказал я, пытаясь передать ей всю мою уверенность, сколько бы ее там ни было.
— Я же только что видела, — проговорила она взволнованно, — как человек вошел в здание, а вслед за ним дух, как две капли воды похожий.
— Мы потом об этом поговорим, — пообещал я ей.
Не до духов мне сейчас, живых бы спасти.