И болтать мне некогда.
Не успел я вернуться в управление, как в моем кабинете появились полицмейстер и прокурор. Начальство явилось в полном составе, в надежде, видимо, заставить меня отказаться от планов расследовать дело Кулагина. Запретить мне действовать вовсе они сейчас были бессильны, пока Андрей Кулагин в бегах. Открыто дело о захвате им заложников, и, пользуясь этим, я могу запрашивать любые материалы, в том числе и по делу, по которому он был осужден. И контролировать мои действия трудно. Значит, меня будут уговаривать.
— Итак, осужденный сбежал с каторги и жаждет мести, — мрачно подвел итог утренним событиям Николай Васильевич.
— Случай вопиющий, господа, — отреагировал господин Персианов, — по городу гуляет беглый каторжник.
— У него претензии именно к Вам, — сказал я прокурору. — Скажите, может, между Вами и покойным городским головой были разногласия, а теперь его брат преследует Вас?
Прокурор едва не подавился чаем и посмотрел на меня в изумлении.
— Ну, положим, были разногласия, — ответил он. — Но не дело беглому каторжнику выдвигать обвинения против прокурора! До чего мы так дойдем?
— Да, это неслыханно, — произнес Трегубов, сверля меня взглядом.
— Я должен ознакомиться с делом, чтобы… — начал я.
Но полицмейстер меня решительно перебил:
— Яков Платоныч, я надеюсь, Вы не будете заново расследовать дело, у которого было уже судебное решение?"
"— Позвольте заметить, — вмешался Персианов, — я тоже не вижу никаких оснований для пересмотра дела лишь потому, что преступник считает приговор несправедливым.
— Где Вы видели каторжника, который был согласен с приговором, — вмешался помощник прокурора Изварин, до этого молча стоявший у стены.
Итак, они хотят не допустить меня к этому делу вовсе.
— Мне нужно восстановить картину преступления, — сказал я, — чтобы понять, как мыслит осужденный.
— Ну, в этом, пожалуй, есть резон, — согласился Персианов неожиданно скоро.
— Когда у меня на допросе была вдова Кулагина, — заметил Изварин, — мне казалось, что и она боится своего деверя.
Вот значит как получается.