Яков. Воспоминания (СИ)

Изварин не хочет, чтобы я копался в деле, видимо, боится, что я обнаружу там процессуальные нарушения. А Персианов не хочет привлекать ко всему внимание и явно надеется, что сможет остановить меня вовремя. Запомним.

— Со своей стороны могу только сказать, — заверил я прокурора, — что сделаю все, чтобы Вашей жизни не угрожала опасность.

Вот так, и не соврал даже!

— Целиком и полностью полагаюсь на Вас, — ответил мне Персианов.

Но смотрел он при этом на Трегубова, однако. Видно, господа начальники уже успели побеседовать заранее.

Я усмехнулся с досадой, когда Николай Васильевич поднял на меня строгий и требовательный взгляд. Ну что он, в самом-то деле! Не первый день вместе со мной работает и знает, что не остановить меня ни взглядом, ни приказом. А все надеется. Чем, ну вот чем они могут мне пригрозить? Понижением в чине? Было! Плевал я на чины, мне в любом случае работа найдется. Увольнением? Да я рад буду сейчас сбежать из Затонска, да вот только не знает господин Трегубов, что не все тут от него зависит, не сможет он меня уволить. Так что я расследую это дело, как бы меня ни пытались затормозить. Именно потому, что пытаются! Потому что я всем собой чувствую, что дело тут нечисто. И меня всего выкручивает от отвращения при мысли о том, что люди, обязанные защищать, во имя шкурных своих интересов посмели нарушить свой долг и замарали профессиональную честь. Впрочем, я слишком тороплюсь с выводами. Пока что у меня есть только мои наблюдения и голос интуиции. Это еще не доказательства.

Доказательства лишь предстояло добыть, так что, избавившись, наконец, от нашествия начальства, я решил начать расследование с визита к Вере Кулагиной. Изварин сказал, что Вера боялась Андрея. Тем более стоило навестить ее и попытаться проверить это предположение.

Дверь в дом Кулагиных мне отворил молодой мужчина. На лакея он был не похож. Секретарь? А зачем вдове секретарь?

— Что угодно? — спросил он с улыбкой.

— Кулагина Вера Аристарховна дома? — спросил я его.

— А как Вас представить? — поинтересовался он, не делая, впрочем, попытки впустить меня в дом.

— Следователь Штольман, — ответил я. — Я могу войти?

— Да, конечно, — он распахнул дверь, пропуская меня.

— А скажите, — поинтересовался я, — Вы кем будете?

— Я управляющий у Кулагиных, — ответил он.

— Давно служите?

— Почитай, два года.

— А Вы служили, когда мужа Веры Аристарховны убили? — спросил я его.

— Нет, — ответил управляющий, — я уже позже. Пожалуйте в гостиную, я доложу.