Не успевает официантка отойти, как Паллина засыпает Баби вопросами:
– Ну и как произошла ваша встреча? Каким ты его нашла? Он разозлился? Был милым? А сколько вы пробыли вместе? Вы целовались? Занимались любовью?
– Паллина! Нет, больше я ничего тебе не расскажу. Черт побери, я замужем, у меня шестилетний сын. А c тобой я словно вернулась в школу, правда, в первый класс!
– Ага, значит, вы занимались любовью.
– Ну да, прямо на вилле Медичи, прислонившись к дереву.
– Что ж, это было бы совсем не плохо.
Им приносят кофе и цикорий.
– Спасибо.
Когда официантка уходит, Баби осматривается по сторонам: на стенах – небольшие картины с изображением кафе, стены выкрашены в пастельный цвет, молодежь за столиками, без устали снующие официантки.
– Мне здесь действительно нравится, и я была рада с тобой встретиться.
– И я тоже.
– Знаешь, а я думала, что ты мне отомстишь.
– Тогда я бы не была прежней Паллиной. Тебе позволялось все, позволяется и теперь, но в разумных пределах.
Баби улыбается и гладит ее по руке, но Паллина сразу отшатывается.
– Ну ладно, хватит нежничать. Нас могут принять за лесбиянок: со стороны мы выглядим как две влюбленные. Так ты расскажешь или нет? Каким тебе показался Стэп?
– Ну, он мне очень понравился. Впрочем, как всегда, и даже, может, больше, чем всегда. В нем теперь больше мужского, как мне показалось. Увидев меня, он отнесся ко мне неплохо. Примерно, как ты: вначале был сдержанным, но потом стал раскованным, мы говорили очень много, я сказала ему, как скучала по нему, и что моя жизнь без него не имеет смысла.
– Как, ты прямо так ему и сказала? Столько лет спустя? А он что ответил?
– Он ничего не сказал. Но вот в чем правда: я до сих пор в него влюблена.
– Баби, я должна сообщить тебе плохую, нет, даже ужасную новость и, учитывая то, что ты мне рассказываешь, самую плохую новость, которую ты только могла услышать: он женился.
– Я это знаю. Я это знала. Я, как только могла, призывала его одуматься. Я умоляла его подумать о нас обоих, но, как видно, он решил иначе.