– Что-что? Как это вообще произошло?
– Слушай, я ничего не помню из того вечера, а ты меня спрашиваешь, как это случилось? Ты похожа на тех, кто, когда ты что-нибудь потеряешь, говорят: «И как это у тебя вышло? И где ты это потеряла?» Прости, но если бы я знала, где потеряла, то я бы нашла. Разве нет?! Я таких людей ненавижу. Они меня злят еще больше, чем то, что я что-то потеряла! Ты хорошо помнишь Себастьяно Валери?"
"– Конечно, я его помню, я в шоке. Все думали, что он умственно отсталый: у него был такой смешной голос, он всегда смеялся; казалось, что он никогда ничего не понимает, но потом в школе он получал самые высокие оценки!
– Вот именно, точно.
– Да, я знаю, он всегда приезжал в школу с шофером, на черном «ягуаре», но никто и никогда не уезжал с ним обратно.
– А как ты думаешь, надо мне ему теперь об этом сказать, когда я его встречу?
– Конечно, а иначе зачем он тебе нужен? Ты же не вспомнишь сразу все то, что втайне тебе нравилось; потому-то ты и собираешься его увидеть!
– Вот дурочка! Я пришла поделиться с тобой секретом, а ты поднимаешь меня на смех.
– Себастьяно, если хорошенько приглядеться, не был уродом.
– Да, но только если приглядеться хорошенько-хорошенько-хорошенько! Это все равно, что сказать: «Внутри-то он хороший, жаль, что его нельзя вывернуть наизнанку!» И не говори мне, что для тебя он теперь стал симпатичным только потому, что он миллионер.
Баби смеется.
– Нет, мне нет никакого дела до его богатств. Припоминаю, что в школе он мне нравился, но я не очень поняла, что он за человек. Когда ты с ним встретишься?
– Через полчаса.
– Хочешь, я поеду с тобой?
– Нет, спасибо.
Баби провожает ее до двери.
– Да, и прошу тебя: дай мне знать, что он тебе скажет.
– Конечно.
– И не делай с ним снова ничего такого в каком-нибудь туалете, это несерьезно.
– Разумеется, дурочка-сестричка.
Они смеются и крепко обнимаются.
88
– Когда я возвращался из поездки, Рим всякий раз казался мне иным.