– А что к нему возвращаться? Состоялся суд, Виктора Лаврушенкова признали невменяемым и отправили в психиатрическую больницу закрытого типа для применения к нему принудительных мер медицинского характера.
– Может, какие-нибудь подробности вспомните? – с надеждой спросил Петр.
– Увы. – Николай Андреевич выразительно развел руками. – Судебное заседание было закрытым, в зал никого не пустили, кроме участников процесса. Я бы сходил, конечно, послушал, все-таки лично знал и подсудимого, и потерпевшего, но не судьба.
– А почему заседание закрыли, не знаете? Там что, было что-то секретное?
– Да что там могло быть секретного-то? Устройство совхозного комбайна? Тоже мне государственная тайна! – презрительно фыркнул Губанов. – Скорее всего, дело в личности Астахова: не хотели рисковать. Все-таки мотив преступления достаточно… щекотливый, я бы сказал. Не хотели, чтобы особенности личной жизни любимого певца генсека вылезли наружу и были преданы огласке.
– А как у вашего брата Михаила сложилось? – с любопытством спросил Петр.
– У Мишки-то? Шиш ему с маслом вышел тогда, а не карьера. А вот у меня, наоборот, дела в гору пошли, я ж говорю: мои мысли совпали с мыслями нового руководства, и меня начали усиленно двигать наверх. Мишка от зависти чуть не обделался.
Николай Андреевич шкодливо захихикал, в уголках губ запенилась слюна.
Хлопнула входная дверь, вернулась Светлана, похорошевшая и посвежевшая после посещения салона.
– Как вы тут без меня, справились? – весело спросила она. – Пообедали?
– Справились, – четко доложил Петр. – Разогрели, поели, посуду помыли.
– Дядя Коля, ты таблетки после обеда принимал? Или забыл?
– Принимал, – не моргнув глазом солгал Губанов, хотя Петр совершенно точно помнил, что никаких таблеток и в помине не было. Вот правильно говорят: старый – что малый.
Светлана, судя по всему, неплохо знала своего дядюшку.
– Петя, он принимал таблетки? – Она устремила на Петра строгий взгляд.
– Не знаю, я после обеда посуду мыл на кухне. Но если Николай Андреевич говорит, то…
«Еще пару таких интервью с бывшим сотрудником МВД – и я научусь врать не хуже хорошо обученного шпиона», – подумал Петр. Никаких лекарств он в комнате не видел, все они лежали в кухне на столе, и там же он видел распечатанный на принтере листок-пропись: что принимать, когда и в каких дозах.