И триста с лишним я провёл бесплотным духом. Это невыносимо — смотреть, как мимо протекает жизнь, и не иметь возможности к ней прикоснуться! Теперь же, благодаря тебе, я чувствую себя почти живым!
Призрак взял руку Даниэль.
— Видишь? Я держу тебя. Чувствуешь меня?
— Да, — прикосновение духа ощущалось вполне реальным, только чуть менее тёплым, чем прикосновение живого человека.
— Итак, юная тьера, раз уж мы теперь сообщники, рассказывай, что ты пыталась сделать?
— Сообщники? Но я…
— А кто же ещё? Я с удовольствием тебе помогу, а раз мы будем вместе шалить, то мы как раз они — сообщники — и есть.
— Я хотела посмотреть, что у милорда в лаборатории, — честно ответила Даниэль. — Он сказал, что будет меня изучать. Я немного… переживаю, что он собирается со мной делать. И надеялась найти там, — Даниэль кивнула в сторону покоев Инквизитора, — ответы.
— Понимаю, — кивнул призрак, — причина уважительная. Я помогу, но сначала тебе придётся поставить над нами усиленный кокон.
— Я не умею, — вздохнула девушка. — Книги по магии в нашей библиотеке занимали всего половину одной полки. Я их все прочитала от корки до корки и выучила почти назубок! Но про пологи и коконы там ничего не было.
— Зато здесь, в моём замке, прекрасная библиотека. А подборке магических книг, учебников, трактатов и исследований по теории и практике магии четырёх стихий, которая собиралась со времен Лотара Первого, завидует сам король! — призрак поцеловал пальчики Даниэль и положил её руку себе на предплечье.
— Очень! — с жаром ответила Даниэль и, уже шагнув, оглянулась назад, — а как же эманации? И лаборатория? Боюсь, милорд вернётся раньше, чем я освою технику кокона.
— Эманации я уберу, — успокоил её Релле. — Провожу в библиотеку, вернусь и всё почищу, чтобы внук ничего не заподозрил. Что до лаборатории, то у Алана полно дел, он редко проводит в замке целый день, и время от времени пропадает на неделю или две.
— Вы можете кастовать?
— Могу, но не так хорошо, как умел при жизни. Всё-таки послесмертие имеет свои ограничения.