При звуке этого имени лицо Сюэ Яна мигом потемнело. Цзинь Гуанъяо продолжил:
— Даочжан Сун, даочжан Сяо, я очень сожалею о произошедшем сегодня. Прошу вас, из уважения ко мне, не обращайте на него внимания.
Сун Цзычэнь покачал головой. Сяо Синчэнь похлопал его по плечу.
— Цзычэнь, идём.
Сун Цзычэнь бросил на него быстрый взгляд и кивнул. Двое заклинателей попрощались с Цзинь Гуанъяо и ушли, ступая плечом к плечу.
Сюэ Ян провожал их пристальным взглядом, с хитрецой ухмыляясь сквозь сжатые зубы.
— Вонючие, мать их, заклинатели.
Цзинь Гуанъяо задумчиво протянул:
— Они же ничего тебе не сделали, с чего ты так взъярился?
Сюэ Ян выплюнул:
— Меня более всего выворачивает от этих фальшивых святош, которые всегда считают себя правыми. Этот Сяо Синчэнь явно не сильно старше меня, но суёт нос в чужие дела… мне тошно от одного взгляда на него. И он ещё мне взялся нотации читать! А ещё этот Сун. — Он ухмыльнулся. — Я лишь задел его руку, и чего он так на меня посмотрел? Рано или поздно я вырву ему глаза и расколочу сердце.
— А вот тут ты ошибаешься. Даочжан Сун несколько брезглив. Он не любит прикосновения других людей. Тут не в тебе дело.
— Да кто эти проклятые заклинатели?
— Обсыпал ругательствами, и оказывается, что ты ничего не знаешь о них? Сейчас они как раз на пике славы — «Сяо Синчэнь, яркая луна и ласковый ветерок; Сун Цзычэнь, холодный снег и замёрзший иней». Ты разве не слышал?
— Не-а. Не понимаю. Что это за хрень?
— Неважно, если не слышал.
— Это почему?
— Говорят, лучше оскорбить проходимца, чем достойного господина (3).
Сюэ Ян с подозрением покосился на Цзинь Гуанъяо.
— Ты уверен, что такая поговорка существует?
— Конечно. Когда оскорбляешь проходимца, всегда можно сразу же убить его и избежать дальнейших неприятностей, а толпа тебя даже поддержит. А вот когда оскорбляешь достойного господина, всё может сильно усложниться.
Сюэ Ян насмешливо протянул:
— Столько ограничений. Я этих людей вовсе не боюсь.
— Ты не боишься, а я боюсь.