Привычный удар, отдавшийся в мою правую руку и слегонца в правый бок — и вражеский воин немного карикатурно слетает со своей лошади, падает на скакавшего сзади соратника, чем на короткое время отсрочивает гибель последнего. Я освобождаюсь от ненужного больше копья и, прикрывшись щитом, выхватываю саблю. За те несколько секунд, что мне потребовались для этого, дважды мне влупили в щит копьями и один раз спатой по правому железному набедреннику. Последний удар не пробил доспех, но оказался жутко болезненным. Нанес его римлянин лет двадцати, обладатель кельтского шлема, покрытого лаком вишневого цвета и позолотой по краям.
Тут будет реклама 1
Наверное, стоит этот шлем, как небольшое имение. Зато правая рука римлянина была защищена только наручем от запястья до локтя. Моя сабля врезалась выше локтя, запросто рассекла мясо, разрубила кость и оставила вмятину на пластинах нагрудника. Из культи прямо таки ручьем полила алая кровь. Я еще успел подумать, что, если срочно не наложить жгут, а это вряд ли получится, то самое большее через полчаса раненый загнется от потери крови.
Тут будет реклама 2
Впрочем, он для меня больше не существовал, поскольку не представлял опасности. Я сосредоточился на враге, следовавшем за раненым, и его вороном жеребце, который куснул кожаную броню на шее Буцефала, а теперь справа от меня скалил большие желтоватые зубы, словно собирался загрызть. К животным я отношусь немного лучше, чем к людям, поэтому убивать не стал, а лупанул плашмя саблей по черным, подрагивающим ноздрям жеребца. Удар по ним очень болезненный.
Тут будет реклама 3
Вороной умудрился в давке резко вскинуться на дыбы, заржав громко и, я бы сказал, истошно. Его хозяин оказался паршивым наездником, свалился на землю, под ноги лошадям. Если не сумеет встать, то будет затоптан.
Я быстро зачистил пространство справа и спереди, срезал сопливого римлянина, наседавшего на Бойда, после чего оказался не у дел. Между нами и врагами была прослойка из лошадей без всадников, которые тревожно ржали и пытались вырваться из толчеи, только усугубляя ее. Я смотрел на юные лица римлян из вражеской армии, напряженные, искривленные страхом и непониманием происходящего.
Тут будет реклама 4
Наверное, впервые участвуют в сражении. Скорее всего, представляли его совсем не так: выедут во чисто поле, поколют врагов копьями и посекут спатами — раз-раз-раз! — и вернутся домой героями. Реальность оказалась беспощадной и вроде бы глупой: зажатые со всех сторон, они смотрели на своих врагов, но дотянуться до них не могли и вырваться из этой ловушки тоже.
