Через сомнения, через ненависть даже…
Или не так все будет в этот раз? Совсем не так?
И кто из нас обречен предать Искупителя, желая лучшего, а кто, единственный, поверит, поймет, как можно планам его помочь?
Или и тут все по-иному может выйти?
Не знаю. Не умею я наперед загадывать.
Планёр носом клюнул, пошел на снижение. Я обнял Марка крепче, постарался зафиксировать в узком пространстве кабины. Он пока еще – просто Маркус. И удар о землю, и лезвие меча, и пуля свинцовая могут убить его, как любого человека. Значит, долг мой отныне – беречь его.
Как смогу.
Глава пятая,
в которой я всех спасаю, но не получаю никакой благодарности
Из всех мест для посадки, что только были перед нами, Хелен выбрала самое необычное. Не на воду морскую у берега решила сажать планёр, не на дорогу, не на поле – впрочем, что бы из этого вышло, с поплавками-то, а на маленькое озерцо, километрах в пяти от ближайшего рыбацкого поселка.
Над поселком мы прошли уже совсем низко, и я разглядел, что люди особенно на планёр не дивились.
Потом мы перемахнули несколько оливковых рощ, апельсиновую плантацию, на которой работали сборщицы, и понеслись над озерцом. Мне даже показалось, что Хелен не рассчитала, и мы воткнемся в заросший осокой берег.
Да нет, все было верно сделано.
Поплавки коснулись воды, за планёром раскинулся веер брызг, будто еще одни крылья выросли – из сверкающих капелек. Подскок, другой – никак не хотела машина с небом расставаться, потом мы понеслись по воде.
В осоку мы въехали уже медленно и вальяжно, точно экипаж к подъезду дворца подкатил. Затрещала осока, с треском стала рваться материя на крыльях и на кабине.
– Все, – сказала Хелен. – Сели…
Никто и слова не произнес. Какая-то усталость накатилась на всех. Хелен выдернула из приборной доски запал, сунула в карман – сил взять на Слово не было, вяло оглянулась, подмигнула мне, потом стала дергать дверцу.
Не открывается. Похоже, тростником заклинило.