– Хелен…
Мы обменялись понимающими взглядами. Летунья прикрыла глаза, потянулась – и достала из Холода пулевик. Тот, что мы забрали у офицера Арнольда.
– Что происходит? – испуганно спросила Луиза.
Дилижанс по-прежнему был неподвижен, но ругань кучеров прекратилась. Разом, словно они поняли, что лучше сейчас внимания к себе не привлекать…
Я обернулся на Марка – тот уже обулся, лицо побледнело, но он явно был готов ко всему.
– Сейчас узнаем, сестра, – только и сказал я. – Тянуть не стоит…
Хелен потянулась к запору двери, я мягко остановил ее руку.
– Я первый.
Распахнул дверь и спрыгнул на булыжную мостовую.
Засада поджидала нас в узкой, двум повозкам не разъехаться, улочке. По обеим сторонам – высокие, приличные дома. Фонарные столбы. Из окон – свет, и силуэты выглядывающих горожан.
А спереди и сзади, уже не таясь, стояли стражники.
Путь назад преграждали пятеро, все с пулевиками. Лица напряженные, и я сразу понял – эти станут палить не раздумывая.
Впереди – четверо. И без пулевиков, трое – с мечами и дубинками, один – вообще безоружный.
"Я посмотрел на офицера Арнольда, при моем появлении изобразившего что-то вроде улыбки, и пулевик в руке показался мне жалким и ненужным.
– Брось оружие, Ильмар. – Арнольд медленно пошел ко мне.
Кто-то из возниц издал жалобный стон, сообразив, кого вез. Несколько полуоткрытых окон захлопнулось.
Лихая же слава обо мне пошла…
– Я пойду с тобой, – сказал я. – Хорошо. Пропусти дилижанс.
Арнольд заулыбался шире.
Это он так думает. А на самом деле, тот, кто повезет Маркуса в Версаль, – живым не останется. На всякий случай…
– Ты ничего не понимаешь, офицер, – сказал я. – Ты…
Неуловимое движение – Арнольд снял с пояса короткий широкий меч. Пулевика моего он не боялся, видно уверен был в тех, кто держал меня на мушке.
– Брось пулевик, вор. Или я прикажу…
В дилижансе раздался шум, и вслед за мной выпрыгнула Хелен.
– Принц Маркус, вам следует подойти ко мне. Немедленно. Графиня Хелен, бросьте свое оружие… все, включая то, что храните на Слове…
Я ожидал, что при виде Хелен в нем взыграет ярость, но, видимо, недооценил стражника. Скорее в его голосе было уважение – как к неожиданно ловкому и сильному противнику.
Никто не сделал ни шага.