Стояли мы на свету, прекрасная мишень для начинающего стрелка, и деваться было совершенно некуда. Из дилижанса высунулась Луиза, с ужасом посмотрела на стражу, стала неуклюже спускаться.
– Подойдите ко мне, принц. Остальным бросить оружие, – повторил Арнольд.
Терпение в его голосе было такое, словно он способен был до утра нас уговаривать, пока мы от усталости не свалимся.
– Не делайте этого! – крикнул Марк. Посмотрел на стражников, попытался придать голосу властность: – Я младший принц Дома! Повелеваю пропустить нас!
– Сегодняшним указом Владетеля вы, принц, лишены всех прав.
Арнольд сделал еще шаг, протянул руку, словно приглашая Марка взяться за нее. И я вдруг понял, что выстрелю в офицера.
Стражники начнут стрелять в ответ. И скорее всего все в меня. Пулевики у них простые, однозарядные, такие специально для Стражи делают, в городах службу нести. Начнется паника – и будет шанс, пусть маленький, у Хелен и Луизы увести Марка, скрыться, свинцом и сталью проложить себе путь…
Я поднял пулевик и спиной почуял, как притянул все стволы.
– Тебе лучше сдаться мне, Ильмар-вор. С минуты на минуту здесь будут святые братья. С ними тебе лучше не встречаться.
– Ты не понимаешь, Арнольд. – Его лицо было на линии ствола, и я вдруг понял, что попаду, и в этот раз могучий офицер упадет бездыханным. – Не во мне уже дело…
Глаза стражника расширились. Он не верил, что я стану стрелять… не дурак же, понимаю, что с толпой не справиться… не верил, до этого мига.
– Не во мне, – повторил я, давя на крючок.
– Нет! – крикнул Марк и бросился вперед, между мной и Арнольдом, но выстрел уже нельзя было остановить, мой палец коснулся спускового крючка, потянул – в тот миг, когда мальчишка, вставший между нами, вскинул руки и губы его шевельнулись.
Я вдруг почувствовал, как судорожно сжалась моя рука, как ногти впились в кожу. В моей руке не было больше пулевика. Из рук Арнольда исчез меч.
Холод прокатился по улочке, испуганно заржали лошади, с которых исчезла упряжь.
Марк забрал в Холод все, что только могло послужить смертоубийству. Забрал, даже не прикасаясь, даже не глядя – одним усилием. Но, видно, это далось непросто.