Неизвестно, было ли это следствием полученных в детстве жизненных уроков, но Мо Жань хорошо умел читать по лицам и, почувствовав холодность Чу Ваньнина, по прошествии двух дней перестал преследовать его и навязываться в ученики.
Однако он продолжал каждый день приходить к Павильону Алого Лотоса, чтобы убрать с дорожки упавшие ветви и подмести опавшие листья.
Когда Чу Ваньнин вышел наружу, Мо Жань, смущенно почесав затылок спрятанной за спину метлой, с улыбкой поприветствовал его:
— Старейшина Юйхэн.
На рассвете он не желал ему доброго утра, поздно вечером не говорил «спокойной ночи».
Это всегда было только одно предложение — «старейшина Юйхэн» и милая улыбка.
Чу Ваньнин обычно даже не смотрел на него и просто шел по своим делам. Но слыша, как за спиной Мо Жань работает метлой, сметая с дорожки опавшие листья, он больше не чувствовал раздражения.
Так прошло десять дней. Однажды рано утром он как обычно вышел из павильона. Этой ночью в пруду распустилось больше десятка алых лотосов и, вдохнув полной грудью напоенный изысканным ароматом влажный воздух, Чу Ваньнин пришел в самое прекрасное расположение духа.
Толкнув дверь, он увидел длинную извилистую горную дорогу, на которой сидел юный Мо Жань. Низко склонив голову, он пытался вытащить из трещины в каменных ступенях лист, который, по всей видимости, до этого безуспешно пробовал вымести. В итоге это ему удалось, после чего он распрямил спину и уже хотел выбросить свою добычу в ближайшие кусты."
"Подняв глаза, Мо Жань обнаружил, что Чу Ваньнин стоит рядом с ним около Горных Врат.
— Старейшина Юйхэн.
Чистый голос словно сладкий нектар наполнил уши Чу Ваньнина, и звонким эхом отразившись от горных пиков, затерялся средь белых облаков, пробивающихся сквозь них солнечных лучей и шелеста ветра в зарослях бамбука.
Чу Ваньнин застыл на месте. В лучах слепящего утреннего солнца его глаза были похожи на пронизанный светом темный янтарь. Прищурившись, он присмотрелся повнимательнее к этому юноше и в какой-то момент ему показалось, что даже мертвый лист в руке Мо Жаня словно ожил и заиграл новыми красками, став таким же ярким, как его лучезарная улыбка.
Натянув на лицо привычную маску спокойствия, Чу Ваньнин неспешно спустился по каменным ступенькам.