Хочу обратиться к Демиду, но теряюсь, да и он занят общением с отцом.
— Дедушка! — девочка искренне радуется ему и кидается ему в объятия, а он, обняв малышку, встречается со мной взглядами.
Ожидая увидеть привычное осуждение, вижу совсем иной взгляд. Свекор смотрит с благодарностью, тепло, но я замечаю, как его глаза гаснут, а губы кривятся в подобии улыбки, потом он и вовсе прячет взгляд. Вся эта ситуация донельзя неловкая.
Но только не для Демида. Как ни в чем не бывало, он везет чемоданы по комнатам, включает везде свет, создает оживление и шум.
— Эля, здравствуй! Давай помогу снять пальто, вот тебе тапочки, — предлагает свекор.
Совершенно обычные домашние действия, а я чувствую себя загнанной в угол. Злость набирает обороты. Демид мог бы и предупредить! Говорить со свекром после длительного бойкота с его стороны невероятно трудно, каждую фразу выдавливаю из себя. Но преимущественно молчу, когда он расспрашивает, как долетели, не быстро ли ехал водитель такси, не было ли плохо Соне.
— Мам, я пойду в свою комнату, — Соня с улыбкой смотрит на меня. — А потом покажу тебе твою! Ты же будешь теперь жить с нами?
— Хорошо, малыш, но сначала пошли мыть руки, — веду ее в ванную, отвлекая, не желаю я затрагивать тему моего житья здесь!
Не удивляюсь огромным размерам ванной в бело-голубых тонах. Везде в интерьере рыбки и ракушки. Везде очень уютно. Хоть это и квартира, но далеко не маленькая.
Прячусь за заботу о детях максимально долго, общаюсь с няней, ужинаю, когда меня отпускают, раздумывая, как поеду в ночь домой. На улице темень, время близится к полуночи, а Буся, выспавшийся в самолете и такси, даже не думает спать."
" Няня ходит с ним по квартире и показывает шары, слышу смех и радостное гуление.
Среди хромированных поверхностей вытянутой кухни сижу как на иголках, заставляя себя есть. Ковыряюсь вилкой в довольно-таки аппетитной на вид картошке с курицей, но кусок не лезет в горло. Тошнит.