Жрец ахнул от его наглости, но помешать не посмел. Вот только толку от таких действий было мало. Лишь пальцы испачкал. Кровь так и не соединилась.
— Чего мы ждем? — донесся возглас короля.
Терпение его величества лопнуло, и он подошел к алтарю.
— Брачную церемонию невозможно завершить, — дрожащим голосом жрец объяснил, что происходит.
Аршеру было даже немного жаль беднягу. Он попал меж двух огней. С одной стороны — король, а ему лучше не врать. С другой — королевский ловчий, то есть Аршер, ссориться с которым — себе дороже.
К этому времени к алтарю уже подоспела и леди Ньюборд. Пожалуй, самое заинтересованное в этом браке лицо. Остальные гости церемонии обсуждали ситуацию между собой. Из-за их взволнованного шепота казалось, что в соборе гудит потревоженный улей.
— В чем дело? Почему церемония остановилась? — набросилась леди Ньюборд на жреца с вопросами.
— Кровь не смешивается, — ответил тот.
— Что за вздор! — возмутилась она. — Дайте сюда вашу глупую чашу, я все смешаю.
Леди Ньюборд выхватила у жреца из рук чашу и принялась всячески трясти ее и наклонять в попытке смешать кровь.
— Почему кровь не смешивается? — поинтересовался король.
— Мне известна лишь одна причина, — пробормотал жрец, катастрофически бледнея.
— Так назови ее, — велел король.
— Возможно, кто-то из новобрачных уже женат, — осторожно предположил жрец.
— Бред! — взвилась леди Ньюборд.
— Полагаю, жрец намекает на меня, — мрачно произнес Аршер.
Ярость зверя полыхнула в груди Аршера неожиданно и жарко. Его обманули! Обвели вокруг пальца, как мальчишку, и выставили на всеобщее посмешище! Королевский двор еще нескоро забудет, как глава рода Моргари хотел жениться и не смог.
Обычно Аршер не жаловался на самоконтроль, за долгие годы привык сдерживать зверя, но в этот раз выдержка ему отказала.
Метаморфоза произошла быстро: кожа покрылась броней, на плечах и руках вытянулись острые шипы, на голове — рога. Глаза стали красными, лютыми, а мысли затопила жажда чужой крови.
— Ах! — при виде боевой ипостаси будущего супруга Эбриль потеряла сознание.
Одновременно по залу пролетел стон — несколько таких же трепетных натур, как Эбриль, лишились чувств. Причем среди слабонервных были не только женщины.