За тобой

Что за срочность у тебя? Ах ты узнала… Нет! Я ничего знать не хочу. Да плевать мне… Не смей лезть в мою жизнь! Что ты сказала? Чёрт! Вот же вздорная баба!

Бэлла прислушивалась к чужому разговору, хотя, конечно, делала вид, будто ей до него дела нет. Она открыла дверцу, расстегнула ремни на Родькином автокресле. А у самой в груди — «бум-бум-бум». Что надо этой Любе? Что и про кого она узнала? Могло ли это касаться её прошлого? Нет. Наверняка, нет. Так почему же ей так безумно страшно? И что, если этот страх теперь навсегда? Нет, не того, что её раскроют, что правда станет для него неподъёмной.

— Мы пойдём.

— Куда пойдём? Ты что, сама коляску потащишь?

— Я привыкла.

— Да стой же ты! Что случилось?

— Ничего. — И даже её голос звучал довольно-таки ровно на этот раз, а он всё равно каким-то образом понял… И не понял в то же самое время.

— Ты что, ревнуешь, что ли? Ну-ка посмотри на меня!"

"— Я? Ревную? — искренне удивилась Бэлла такому предположению. Чтобы ревновать, наверное, нужно кого-то ощущать как своего.

Понимать, что у тебя на этого кого-то имеются какие-то права. Не её случай. А эта жгучая мутная горечь в горле… Нет, это никакая не ревность.

— Ревнуешь. — Гройсман заулыбался, нервируя её просто донельзя. — Ревнуешь, Бэлла! Но между нами ничего нет. Уже лет пять официально, а на деле и того дольше.

— Это меня не касается.

— Еще как! Если мы планируем совместное будущее. Она — мать моих дочерей. И нам придётся как-то вместе общаться. Девки у меня хорошие.

Ты найдёшь с ними общий язык, я уверен. С Риткой, наверное, будет трудней, но она вообще такая… ершистая. С Лилькой проще. Это та, что нам всё время мешала. Ну, ты чего такая испуганная? Всё же хорошо…

— Я не испуганная. Просто тебе не кажется, что ты слишком торопишь события?

— Нет. А тебе, очевидно, да.

— Мы просто переспали. Не думаю, что это такой уж повод знакомить меня с детьми.

Бэлла задела его своими словами. И пусть он ничего ей в ответ не сказал, всё было понятно по тому, как вмиг изменилось его лицо.

Посуровело…

— Коляску всё же понесу я, — отчеканил Гройсман совсем другим, чужим ей голосом. Пу-га-ю-щим. Заставляющим идти на попятный.

— Постой, Давид! Пожалуйста. Не обижайся…

— Разве ты не этого добивалась?

— Нет! Я просто… Ну как ты не понимаешь?! Всё слишком быстро происходит! Я не успеваю за событиями. Не успеваю. Вот и всё. Куда ты коней гонишь?

Прямо сейчас та, прежняя, Бэлла, отвесила бы Бэлле этой подзатыльник.