За тобой

— Ты выглядишь взбудораженным.

Ещё бы. Он бы удивился, если бы выглядел как-то иначе после вечера в компании Бэллы. И ведь ничего такого из ряда вон не случилось. Они даже поцеловались всего лишь раз. Но и этого оказалось достаточно, чтобы вон уже сколько сердце в груди не могло прийти в норму.

— Может, прямо спросишь, что хочешь? — предложил дочери Давид. Он знал, что она поймёт его. Если кто и поймёт, то она, да. И это было для него важно. Даже при условии, что пока он сам для себя до конца не понял, что же ей… им всем придётся понять.

Наверное, то, что их жизнь (его в первую очередь) уже никогда не будет прежней. Что теперь и ему, и им, его самым близким, придётся оглядываться на другого, абсолютно нового в их жизни человека. Потому что он не сможет предложить Бэлле чего-то меньшего. Потому что меньшего она не примет. Да и у него абсолютно нет времени играть в подобные игры. Зачем? Очень глупо цепляться за прошлое, каким бы понятным и стабильным то ни было, когда всё совершенно точно и навсегда изменилось. Если он ошибается в этом — грош цена его хвалёным аналитическим способностям. Всё. Можно смело уходить на покой и заниматься садом.

— Хм… Мама сказала мне кое-что… как бы это сказать… странное? — Лиля нахмурилась. — Ты не подумай, я ничего против не имею… Просто…

— Что?

— Обидно, что ты ничего не сказал! Даже мне! Ты думал, я не пойму, что ли?

— А можно чуть больше конкретики? О чём ты говоришь?

— О том, что у меня брат родился! В смысле у нас.

С Ритой.

— Та-а-ак… — протянул Гройсман, опираясь на стол ладонями. — Какой ещё брат? О чём ты?

— То есть это неправда? Мама ошиблась?

— В том, что у вас родился брат? Ну, если ваша мама никого не родила, то да, ошиблась.

— Значит, тот мальчик, которого видела мама, — не твой?

— Да с чего она вообще взяла этот бред?!

Лиля шумно выдохнула. И широко улыбнулась:

— Сказала, что парень с тобой — на одно лицо. Ну даёт! А я ей поверила. Обиделась страшно, что ты мне ничего не сказал.

Хотела всё тебе высказать. А тут Сенька нарисовался, ну я и отложила эту идею до лучших времён. Чтобы не рубить сгоряча. Вот я дурында… А мама? Нет, представляешь, главное с такой уверенностью говорит, мол, папенька ваш подженился на молодухе.

— А если бы и подженился? Мне что, пять лет — у всех разрешения спрашивать?

— Так я не к этому клоню, пап, ты что? — возмутилась Лиля и осеклась, внимательно на него глядя.