Одним росчерком своего «хочу». Им плевать. Для них такие, как Катя, никто. Ничто. Одноразовая салфетка. Использовал и выкинул.
Глава 4
– Тебя снова приглашать?
Он был недоволен.
Голос сдержан, ни одной эмоции.
А чувство, что холодная сталь прикоснулась к спине.
Нет, к груди.
К тому самому истошно бьющему сердцу?
Катя всё понимала. Умом. Что её пустили под откос…
А глупые эмоции контролю не поддавались. Никак не могла с ними совладеть.
– Я не шлюха.
Снова слова сорвались с губ непреднамеренно.
Вот зачем… зачем…
Серые глаза опасно блеснули.
– Я знаю."
"Так просто.
Всего два слова.
И… ничего.
Совершенно.
Он, черт побери, знает. И ему всё равно.
Абсолютно.
Он отвернулся от неё, протянул руку, взял бутылку, вынул пробку. До этого кто-то штопором уже откупорил её.
На руке генерала всё так же были повязаны её трусики.
Девушка моргнула. Кожаные браслеты на руках и трусики на ладони – оригинально.
– У тебя есть выбор, – от его всё так же размеренного голоса Катя снова вздрогнула. – Перестать накалять ситуацию, раздражать меня своим бунтарством, пройти за стол, поесть по-человечески, выпить один бокал вина. Или закатывать истерику, кричать, что ты не такая и прочее. Последствия будут соответствовать твоему поведению. Выбор за тобой.
У Кати перехватило в горле, словно невидимая рука с невероятной силой сжала его. Шикарный выбор, ничего не скажешь.
И голос. Да таким не выбор предоставляют, а приговор выносят.
Катя заставила себя двигаться. Он четко дал понять, что раздражать его не стоит. Да и от еды – мяса! – отказываться глупо. Стоило подумать о еде, как голодный желудок громко, на всю комнату оповестил о том, что ужин она пропустила. Не могла есть, слишком сильно нервничала. Катя подозревала, что за неделю сильно похудела, первые дни ей кусок в горло не лез, она заставляла себя есть, чтобы были хоть какие-то силы.
Сегодня – тоже.
Катя прошла и, не глядя на Коваля, села на второй стул. Близость чужого мужчины подавляла. Черт… Да такой амбал любую подавлять будет. Одни ручищи чего стоят. А кисти? А плечи? Широченная грудь. Пока он только подавлял её своей звериной сущностью. Как человека она его не воспринимала. Именно – хищник. Жестокий и безразличный. Назвать его человеком язык не поворачивался. Они тут все нелюди.
Катя, тормози. Не распаляйся.