Как отказать ему так, чтобы и на Лёшу не пало подозрение, и чтобы он раз и навсегда расхотел к ней подкатывать? Нет, не просто расхотел, а хорошенько получил по заслугам, чтобы и на других впредь спорить было неповадно. Сбить с него спесь — вот что нужно сделать. И не наедине, а при всех.
Это, конечно, жестоко, да и изображать из себя стерву ей очень не хотелось, даже претило, но он ведь своим спором тоже её унизил прилюдно, все же наверняка о нём знают. Весь класс. А тех, кто не в курсе — завтра обязательно просветят.
Около десяти вечера их переполошил чей-то поздний визит. Они с бабушкой уже ко сну готовились, когда по квартире прокатился резкий дребезжащий звонок.
— Кого это принесло на ночь глядя? — сердито заворчала бабуля, натягивая халат.
Как током стукнула мысль: а вдруг Колесников?
— Ба, если ко мне, скажи, что меня нет, — умоляюще зашептала Мика.
Бабушка недовольно нахмурилась, но когда открыла входную дверь, так и сказала кому-то: нет её.
— А где она? — удивился гость, и сердце нервно ёкнуло. Точно — он, Колесников. Примчался…
— Гуляет где-то.
— Так поздно? Гуляет? Где-то?
— Да, — отрезала бабка.
— И вас это не смущает? — не унимался тот.
— А тебя не смущает так поздно заявляться к людям?
— Нет, — честно ответил он.
— А должно! — на этом бабушка захлопнула дверь и, ворча под нос, вернулась в комнату.
— С чего это вдруг ты решила отшить красавчика? — прищурившись, спросила она у Мики. — В пятницу никак с ним не могла расстаться, а тут вдруг что?
Пятница… какой же она счастливой была позавчера, аж голова кружилась. И вроде прошло-то всего два дня, а ощущение — будто целая вечность. В груди снова тоскливо защемило. Ну, вот зачем она ей напомнила?
— А может, я твоего совета решила послушать, — сдержанно ответила Мика, расстилая постель.
— Это да, — кряхтя, бабушка устраивалась поудобнее на кровати. — Но красавчик твой ещё тот наглец. Никто так вольно со мной не разговаривает, даже когда я добрая. А этот вон дерзит мерзавец.
Бабка хмыкнула. Но хмыкнула с таким видом, будто это в нём ей понравилось.
— Он не мой, — буркнула Мика.