— Я уже жалею! Свяжешься с тобой… — проходится он рукой по волосам и затягивается еще раз. — Ладно…
Отобрав у него косяк, я тоже еще разок затягиваюсь, пытаясь выделить то состояние, в которое погружает меня марихуана, и двигаться ему навстречу уже самостоятельно, без стимулятора.
Кажется, у меня получается. Возвращаю косяк Ожникову.
youtube.com/watch?v=lEiL127_PHk
— Чего ты больше всего боишься в смерти?
— Не знаю… неизвестности, наверное, и того, что эта неизвестность принесет.
— Принесет именно то, что ты будешь ожидать от нее.
— Страх… боль… не знаю! Такая глупая истерия внутри… а вдруг я делал что-то неправильно, и там меня ждет наказание? А я делал!
— Кто будет наказывать тебя?
Стянув с шеи шарф, я обхожу его сзади и прижимаю ткань к его глазам, завязываю.
— Не знаю… тот, кто имеет право на это…
Встаю ему за спину… и отыскивая ритм начинаю говорить то, что идет мне сейчас откуда-то… или рождалось во мне… нет ничего нового…
Я нашла и «Чикай» и «Тьёдол» — это книга мертвых.
— Имеешь право только ты сам… Якобы наказание — это попытка удовлетворить твое собственное чувства гармонии, равновесия и справедливости…
Если по своей сути ты нарушил его, у тебя возникает потребность восстановить равновесие… И реальность изменяется так, чтобы дать тебе такую возможность внешними обстоятельствами… Этот процесс никогда не прерывается, как только мы достигаем полного равновесия, карма становится ровной, и у нас больше нет необходимости рождаться в материальном мире…
— То есть, если я не считаю себя виновным, то и наказания не будет?
— После смерти? Нет.
— Ой, всё!
— Согласна. Просто информация не прокатывает. Это надо пережить.
Сместив губы к другому его уху, я шепчу опять:
— Итак, после смерти тебе дается концентрированный тренинг… Который устроен по такому же принципу, что и твоя жизнь, только на порядки интенсивнее…
Медленно раскручиваю его вокруг собственной оси.