Хочу ваш спарринг! Победителю поцелуй в самый настоящий и головокружительный!
— Не-е-е-е, — ухмыляется Ревников. — Не прокатят твои разводы!
— Не хотите драться — обниматься заставлю! — хищно пощуриваюсь я.
— Ну, это уж вне твоих возможностей, Тёмная! — фыркает Ревников.
Но взгляды их жадно скользят по моим бедрам к краю коротких кожаных шортиков.
— Да ну? Я твой вызов принимаю…
— Ой, Ревников! — качает головой Немец. — Не нравится мне твоя сегодняшняя болтливость.
Прокрутив в голове пару увлекательных вариантов, как помучить моих маленьких рыцарей и развлечься самой, я заявляю:
— Я замерзла.
В спину, раскачивая меня, бьет волна возбуждения, ревности, азарта и агрессии.
Попрепиравшись минут пять, оба в итоге оказываются внутри, продолжая «покусывать» друг друга.
— Давай какой-нибудь другой способ, другую игру навылет! — требует у меня Немец.
— Никаких вылетов.
Палатка подсвечивается пламенем костра, лиц не видно, но их силуэты — отлично.
— Меня вполне и два обогревателя устраивают. Если кому не феншуй — я не держу.
Стянув вместе два каримата, я раскладываю на них два спальника — один на другой, а третий — огромный — оставляю в качестве одеяла. Скидываю с себя накидку и кожаную жилетку. Зашипев от холода, ныряю посередине импровизированной кровати.
— Такие нерешительные! — дразню я моих зайчиков. — Пока сообразите, я уже замерзну до смерти! Не жалко вам заморозить любимую подружку?
В темноте раздается звук расстегиваемой куртки, а через секунд пять — второй куртки.
Ааа… вкусно!!"
"Внутри всё дрожит от легкого возбуждения и азарта. Два крепких теплых тела прижимаются ко мне с разных сторон. В мои лапки попадает Веселый ангел. Он пахнет тепло и мягко, с оттенком сандала. А сзади меня крепко прижимает к себе Немец, прикасаясь губами к моему затылку и оставляя там поцелуй. Разворачивая лицо, я целую его в висок. Филлер пахнет горьковато, с ноткой цитруса и сигаретами.
— Ммм… как хорошо… — расслабляюсь я между их горячими телами. — Мои теплые, вкусно пахнущие котята.
Их руки одновременно сжимаются чуть агрессивней, и тишину палатки нарушает рваное и частое дыхание моих маленьких питомцев. Руки Немца, побродив по моему животу, нерешительно замирают на поясе коротеньких кожаных шортиков, а рука Боречки уже давно исследует мое бедро, обводя пальчиками все рваные дырочки на колготках.
— Ведите себя хорошо… — мурлыкаю им.