Дико хочется их поддразнить!
— Ангел… У тебя был секс втроем?
— Нет… — секунд через пять, осипшим голосом.
— А у тебя, Филлер? — рисую я пальчиками по волосам Немца и сжимаю их на затылке.
— Нет… — рвано выдыхает он мне в шею.
— И этот факт мы сегодня менять не станем! — возбуждённо смеюсь я в их на пару секунд ставшими агрессивными руках. — Но… температуру под одеялом я вам подниму.
Боречка сползает чуть ниже, прижимаясь губами к моей шее, рефлекторно закидываю ему на талию бедро. Разворачивая лицо к Немцу, чувствую, как его губы исследуют кромку моего ушка.
— Целуй… — требовательно шепчу я, зная, что отреагируют оба.
И с тихими стонами их губы скользят по моей коже намного смелее.
— Хорошие мальчики… — поощрительно постанываю я.
Немец зло рычит мне в ушко, резко притягивая руками за живот к себе. Боречка тут же требовательно дергает обратно, нагло впечатываясь в темноте в мои губы, и они оба срываются, отпуская меня и подскакивая с разных сторон на колени.
— Хм… — возбуждённо шепчу я, — так спаррингу быть?
Замирают, громко дыша и сверкая друг на друга глазами в темноте.
— Можно прямо здесь! — дразню их я. — Не забыли? Победившему — поцелуй.
— Ты серьёзно? — психует, разъяряясь, Немец. — Ты этого хочешь?!
— Да! Победителю над ревностью — поцелуй. Остальные — домой! — продолжаю воспитывать их я. — Не понимаю — чего вы делите? То, чего хотите, всё равно не достанется никому. А остального у меня вполне и на двоих хватит — по одному всё равно не унесёте.
Их частое рваное дыхание становится чуть спокойнее.
— Давайте, котята. Холодно.
— Ненавижу тебя… — зло хныкает Немец, сдаваясь первым и ложась обратно. — Е*анутая извращенка!
Но руки его нежные.
— Иди к нам, Ангел… — тяну я за руку второго котенка.
Боречка молчит, но я чувствую, что он тоже ревнует и нервничает.
— Не надо ревновать… — шепчу я им. — Люблю вас обоих. Одинаково сильно, но совершенно по-разному.
Поддается моим рукам расслабляясь, и снова ложится в мои объятия.
Мурлыкая от их ласк, я первыми отыскиваю в темноте губы Ангела, которые мгновенно отзываются на давление моих, и он, перехватывая инициативу, впечатывает меня в тут же кусающего в основание шеи Немца. Постанывая от бури их противоречивых чувств и ласково-агрессивных прикосновений, я извиваюсь между двумя раскаленными мужскими телами.