Булат помогает мне снимать пальто, и по коже мгновенно разбегаются мурашки, оттого что его пальцы задевают плечи. Я же хотела приехать сюда, так почему сейчас чувствую себя так скованно?
Он терпеливо ждет, пока я избавлюсь от сапог и, угадывая мою нерешительность, подталкивает меня ладонью по направлению к гостиной.
— Чай, кофе? Вино не предлагаю.
Я издаю смущенный смешок и мотаю головой.
— Нет, спасибо.
Может, зря я отказалась? По-крайней мере, было бы, чем занять руки.
— Тогда располагайся. Я сейчас подойду.
Тепло его руки освобождает поясницу, оставляя меня стоять на пороге гостиной. Слышатся удаляющиеся шаги, глухой стук распахнувшейся двери — Булат вошел в спальню. Воображение дорисовывает его действия: он снимает пиджак, бросает его в кресло, идет мыть руки. Примет душ?
Я оглядываюсь. Все тот же диван, журнальный стол без единой пылинки, черное окно плазмы. На окнах шторы, которых я раньше не видела. Новых вещей нет. Мой взгляд падает на телевизионный пульт, и я, не раздумывая, им щелкаю.
Но вместо этого я возвращаю пульт на журнальный стол и подхожу к окну. Белый свет уличных фонарей освещает мини-парк внутри двора, пляшет бликами на глянцевых крышах дорогих иномарок. Будто и впрямь ничего не изменилось.
То, что Булат появился в гостиной, я чувствую кожей.
Он подходит сзади: я знаю это по обволакивающему запаху, по тому, что позвоночнику становится горячо. Телевизионная болтовня стихает, заглушаемая нарастающим биением сердца. Я шумно выдыхаю, когда ладонь Булата ложится между лопаток и, надавив, тянется выше. Забирается под волосы, собственнически обхватывает шею, ощупывает позвонки большим пальцем. Я закрываю глаза, запечатывая вспыхнувшее вожделение, кусаю губу.
Ладонь на моей шее сжимается, тянет назад. Мое тело вспыхивает, счастливо приветствуя новое столкновение: то, что лопатки вжимаются в горячую грудь, а ягодицы ощущают эрекцию.
Булат обхватывает мою грудь: задирает лифчик прямо через ткань платья, безошибочно находит соски и сдавливает их в ладонях.