В ее горле клокотали черные ругательства, но наружу не прорывались: оскорбить Дочь Клана было немыслимо. Наемница лишь ядовито поинтересовалась:
— Белок метко бить — это хорошо, а вот сумеет ли Волчица в человека выстрелить? Или госпоже приходилось уже людей убивать?
— Нет, — просто ответила Арлина. — Сегодня первый раз это сделаю. Но ведь человек крупнее белки, правда?
Не только Орешку стало понятно, что девушка не храбрится, не пытается строить из себя героиню. Ей действительно безразлично, что придется убивать и, возможно, быть убитой… лишь бы не терзаться неизвестностью, зная, что любимый может погибнуть вдали от нее.
Ярость Аранши сменилась невольной завистью. Чтобы справиться с непривычным чувством, наемница хмыкнула:
— А о чем думала эта дура Иголочка? Что же за хозяйкой не смотрела? Вот уж кого я своими руками выпорола бы!
— Иголочку пришлось запереть, — вздохнула Арлина. — В моей комнате…
Девушка осмелилась поднять голову, наткнулась глазами на свирепый взгляд жениха — и вновь потупилась.
— Может быть, госпожа любит острые ощущения… — вновь встрял с неудачной попыткой примирения Эрвар.
— Она у меня получит острые ощущения! — мрачно пообещал Хранитель. — Как в крепость вернемся, так и получит. Перекину через колено и отшлепаю так, что дней десять будет обедать стоя!
— Ты… ты этого не сделаешь… — испуганно и недоверчиво откликнулась девушка.
— Да? Ты уверена? — с нехорошей интонацией спросил Орешек. — Попробуй угадать с трех попыток, сделаю или не сделаю… — Хранитель отвернулся от Арлины.
* * *В ущелье коротко провыл ветер. Может быть, он разгонит проклятые тучи? А то сырость сверху, сырость снизу, сырость со всех сторон…
Засада притаилась в зарослях дикой смородины, густо осыпавших левый склон ущелья. Впрочем, «притаилась» — слово не совсем подходящее. Не засада, а рыночная площадь в летний день! Все время кто-нибудь голос подает.
— Аранша, кобыла бестолковая, сойди с моей руки!
— Ой, это ты, Айфер? То-то я чувствую, у меня бревно какое-то под коленями…
— Хоть бы луна показалась… скоро ли полночь? Этот маг в полночь за Врата полезет, самое время… уж мы-то, Охотники, знаем…
Орешек соображал, сделать ли замечание своему шумному отряду или не стоит зря дергать опытных воинов, которые сами догадаются, когда надо будет замереть и затаиться.